Любой населенный пункт делится по горизонтали на социальные слои и по вертикали на родственные и прочие связи, разбитые в свою очередь на группы, которые дружат друг против друга, перетасовываясь время от времени.
— Ты откуда, камрад? — спросил трактирщик.
— Из Швейцарии, Женева, — ответил я.
— О-о, это очень далеко! — поморщив узкий лоб, сделал он вывод.
Сомневаюсь, что он знает, где находится Швейцария, не говоря уже о Женеве.
— Ты на чем приехал? — поинтересовался хозяин трактира.
— От границы шел пешком, — сообщил я.
— В такую жару⁈ — воскликнул он. — Надо было подождать кого-нибудь! Хотя в ту сторону мы редко теперь ездим с тех пор, как выгнали во Францию наших помещиков и священников. Они нам больше не нужны! Пусть сидят на шее у лягушатников!
Вопрос веры — дело такое: сегодня да, завтра нет. Страны, более кондовой в религиозном плане, чем Испания, я не знал. Только у них инквизиция была естественной частью общества. И вдруг все стали атеистами, а иезуитов и вовсе поубивали.
— Мы теперь сами распоряжаемся землей. Организовали кооператив, вместе решаем, что и когда сеять, как распределить урожай, — продолжил рассказывать хозяин таверны, хотя, подозреваю, не знает, с какой стороны к плугу подходить.
Поняв, что говорить он будет бесконечно, успел вставить между фразами:
— Как мне добраться в Барселону?
— На поезде из Фигераса, — ответил он и, шлепнув одну ладонь о другую, воскликнул: — Чёрт побери! Тебе же надо доехать туда до отправления поезда! Сейчаспошлю сына, чтобы сказал Ренато, что есть попутчик до станции. Он тебя мигом довезет! И тут же заорал: — Хончо (сокращенно от Альфонсо)! Беги к дяде Ренато! Скажи, чтобы заехал сюда, забрал… — он запнулся и сказал спокойно: — Забыл, откуда ты?
— Из Швейцарии, — напомнил я.
— Чтобы забрал революционера из Швейцарии! — продолжил орать трактирщик. — Только бегом!
— Иду! — послышался из глубины дома недовольный детский голос.
Ренато, ровесник трактирщика, появился минут через двадцать. За это время я узнал историю Ла-Жункера и всех его жителей, включая младенцев, за последние лет триста. Извозчик был полной противоположностью — длинным и худым, зато усы точь в точь. Наверное, поэтому этих двоих и притягивало друг к другу. Повез он меня на телеге, нагруженной мешками с пшеничной мукой для снабжения революционных отрядов, в которую была запряжена верховая лошадь, довольно дорогая."
"— Реквизировали ее у помещика! — похвастался возница и, пока ехали часа четыре, повторил мне всё, что я услышал от трактирщика о жителях его родного городка.
46
Маньяна переводится, как утро. Имеется в виду завтрашнее. В этом слове вся Испания с ее расслабленным ритмом жизни. Если попросишь аборигена что-нибудь сделать, услышишь именно это слова.