Второе дыхание — это экшн-книга, где в сердце Великой Битвы за море на Мировом океане противостоят флоты разных эпох и культур. Князь Путивльский из темных времён Руси участвует в битве с современниками — капитанами Корсаров, Флибустьерами и Морскими гезами, под командой короля Бриганты. Атмосфера наполняется духом древности, мистикой морских путей и жестокостью настоящих сражений....
Похоже, «Второе дыхание» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я заказал буженину под рюмку водки, щи с гречневой кашей и пожарские котлеты, сочные, с хрустящей корочкой. Мороженого у них не было, поэтому заказал цимес — отварную морковь с изюмом и черносливом, залитую омлетом. Неплохо пошел под кислый крымский «Рислинг», который подали в бутылке из толстого зеленого стекла.
Собирался посидеть до полуночи или дольше, но в половину одиннадцатого официант, парень лет двадцати, принес счет:
— Через пятнадцать минут закрываем ресторан.
— Почему так рано⁈ — удивился я.
— По требованию профсоюза.
Счет был на рубль и тридцать одну копейку. Дал полтора, отказавшись от сдачи. Профсоюз промолчал.
На прогулочной палубе стояли деревянные шезлонги с провисшими, полосатыми сиденьями. Большая часть была занята двумя компаниями, тоже изгнанными из ресторана. Я расположился подальше от них. Наполнив бокал и поставив бутылку на палубу, отхлебывал понемногу, покачивался вместе с пароходом, смотрел на безоблачное звездное небо и думал, что второй заход в эту эпоху получился более приятным.
2
Одесса осталась прежней. Мне кажется, что и внутренне она всегда одна и та же. Меняются дома, люди, транспорт, но дух жуликоватой предприимчивости, помноженной на чувство юмора, или наоборот коррозии не подлежит. Пожалуй, говор стал ближе к тому, какой в годы моей первой юности будут называть одесским.
На пирсе, к которому через несколько десятков лет будут швартоваться прогулочные катера, а сейчас прислонился левым бортом пароход «Игнатий Сергеев», пассажиров ждали не только извозчики, но и частное такси — темно-красный автомобиль с кузовом фаэтон модели «Пузырев А28–40», выпущенный перед Первой мировой войной.
— Знаешь где-нибудь в Городе маленькую тихую гостиницу? — спросил я.
В большие соваться не рискнул. Там могут работать те, кто видел меня до революции. Не то, чтобы я сильно опасался, что меня узнают. Грехов за мной перед советской властью нет, если не считать вывоз за границу большей части семьи Суконкиных, но правоохранительные органы не знают, что летчиком, нарушившим несколько раз государственную границу, был я. Просто не хотелось лишних проблем.
