Автор
Вечером, когда гостья мирно спала в комнате, Тосик и я смотрели телевизор. Нам суждено было взять её на свою дачу и заставить пробыть там надолго — слишком она выглядела подавленной и беспомощной, чтобы мы просто отпустили её одну. Мы решили оставаться с ней как можно дольше, раз уж есть такая возможность....
— Вот только интересно знать, зачем мы понадобились наемникам?
Так, а это она откуда знает?
— С чего ты взяла?
— Ну, я же все-таки общаюсь с Бобровым и даже иногда встречаюсь с ним по деловым вопросам, — сказала Таганцева и поморщилась от боли. Видимо, каждое слово давалось ей с трудом. — Один из этих мудаков из личного окружения Хвата, это я точно знаю.
— Вот как, выходит ты и Хвата знаешь?
— Работа у меня такая, Соколов…
Понятно. Значит господин Хват все-таки решил со мной покончить. Правильная мысль и весьма своевременная, вот только если уж взялся за дело, так будь любезен его выполнить должным образом.
Ну, а теперь мой ход.
Глава 21
На этот раз от жандармов я отделался быстро, достаточно было разговора с Гуляевым, который приехал в больницу, чтобы меня опросить. Я оставил Таганцеву на попечение врачей, а сам разговаривал с жандармом в его личном автомобиле.
— Ваше сиятельство, должен признаться, что с вашим появлением в нашем городе Саратов перестал быть тихим и спокойным местом, в котором ровным счетом ничего не происходит, — пожаловался мне для начала Иван Львович, глядя на меня красными от недосыпа глазами.
Я смотрел на жандарма и в какой-то момент мне даже стало немного жаль его.
— Господин следователь, если вы думаете, что я сейчас смогу хоть как-то облегчить вам жизнь, то совершенно напрасно, — сказал я и посмотрел в печальные глаза Гуляева. — Я понятия не имею кто эти ребята и что им от нас было нужно.
Я не стал говорить, что Таганцева узнала одного из них. Зачем? Если он и в самом деле наемник из местных, то жандармы и сами это выяснят, а к чему впутывать сюда еще и Софью? Уверен, что эти парни приходили ко мне в гости, а не к ней.
— Жаль это слышать, ваше сиятельство, очень жаль. Я надеялся, что сегодня наступил тот самый день, когда вы хоть что-то скажете по существу.
— Почему именно сегодня? — я удивленно приподнял бровь.
