Автор
В зале бурчат и мчутся голоса - Миринда кричит о помощи, Мири пытается отвести внимание жениха от страшного исходящего с ним трепака. В этом хаосе танцев и рок-н-рола прячется история семьи Райс - второе правило которой: никогда не поддаваться без борьбы.
А Лизиретт все это время будет рядом. Утешит, обнимет, приласкает.
Станет королевой Хастора.
Глава 5
Очнулась я от боли – мне казалось, что моя голова разваливалась на части. Не только она – все тело было словно налито свинцом, а каждый вздох – затхлым и зловонным воздухом – приносил с собой тупую боль в области груди.
И я серьезно пожалела о том, что пришла в себя.
Но это все-таки произошло, и какое-то время, пытаясь совладать с болью, я всеми силами старалась вспомнить, что со мной приключилось. Почему я здесь, в этом странном и темном месте? Сижу, прислонившись спиной к деревянной стене?
И почему меня терзала не только физическая боль, но и ощущение гадкого, мерзкого предательства?!
Пусть голова до сих пор работала медленно, но разум с каждой секундой прояснялся, и уже скоро я окончательно обо всем вспомнила.
"Об Эстаре, заманившем меня в ловушку… О мраморной беседке в окружении цветущих магнолий и о тех троих, кто меня схватил, перед этим лишив магии. Иначе, клянусь, не ходили бы они больше по земле Хастора!
Магии со мной до сих пор не было – потому что я сразу же к ней обратилась.
Поморгав, я уставилась на них неверяще, после чего обнаружила короткую цепь, соединявшую те самые кандалы, заодно крепившуюся к… вмонтированному в деревянный пол железному кольцу!
Мысленно взвыв от отчаяния – ну и в передрягу же я угодила, – принялась дергать цепь, затем кандалы. Крутила, пытаясь сорвать с руки, широкий браслет.
Но, конечно, никто не собирался оставлять для Аньез Райс незакрытым замок или другую лазейку для побега!..
Перестав истерически дергаться, я обвела взглядом полутемное и почему-то покачивающееся помещение. Но рассмотреть что-либо оказалось довольно сложно. Повсюду царил темный и тяжелый полумрак, и лишь в самом конце длинного помещения тускло мерцала лампа, как раз возле уходящей наверх лестницы.
Заодно имелось небольшое оконце где-то посередине, но его почти полностью загораживали большие тюки и сдвинутые к стене бочки.
К тому же в окне было видно сумеречное вечернее небо.
Но не это оказалось самым страшным – со всех сторон до моего слуха доносились плач, причитания и всхлипывания. На несколько голосов молились на хасторском Трехликому и Великой Матери, прося у Них о защите, и все это были женские голоса.
В трюме корабля – я решила, это именно корабль, иначе покачивания мне никак было не объяснить, – оказались лишь девушки.
