Потому что её тоже будут исключать.
Слово «тоже» мне не понравилось.
— За что? — нахмурился я.
— Ладно, Елена Владимировна, — кивнул я. — Пойдёмте, а то люди подумают, что мы тут с вами «мутим» у подъезда.
— Что? — вспыхнула она. — Это она такое сказала?
— Нет, — усмехнулся я, — по глазам прочёл.
— Вино будете? — спросил я, когда мы уселись за кухонным столом. — Ничего, что так, по-домашнему, на кухне?
— Ты с ума что ли сошёл⁈ Какое вино⁈
Альфа снова покраснела.
— Во-первых, я вообще не пью. А, во-вторых, как ты себе представляешь учителя, распивающего алкоголь с собственным учеником?
— Да ладно, вы же не при исполнении, — хмыкнул я. — И разница в возрасте каких-то жалких пять-шесть лет всего.
Если бы не боялся убить хилого Серёжу Краснова, я бы маханул, честно говоря. В груди-то у меня горело. И пожар этот нужно было тушить. Тушить, сука, тушить. Нет, я, конечно, понял, как не понять, она прямым текстом сказала, что мол, предала и не жалею. Но если она, напившись, начинает говорить об этом через тридцать лет…
— Прекращай, даже не смешно, — нахмурилась классуха. — Ты же неглупый мальчик, Серёжа. Нечего из себя Эмануэля Макрона строить.
— Кто это? Автор эротических рассказов?
— Очень смешно. Ты, между прочим, сегодня здорово выступил на уроке. Не по программе, конечно, но собственное мнение ученика даже ещё более ценно. Я поняла, что ты не просто для галочки изучил произведение, а думал о нём, возможно, читал дополнительную литературу. Это ведь замечательно.
— Это случайно вышло, — пожал я плечами. — Нелепое совпадение. Точно вино не будете?
Она нахмурилась, вглядываясь в моё лицо.
— Вот любопытно, глаза у тебя, как у взрослого и опытного… — она запнулась, подыскивая слово, — парня. А отношение к жизни и к своим обязанностям совершенно инфантильное.
Взгляд снова зацепился за расстёгнутую пуговицу, и я резко отвернулся. Сейчас плыть по этой волне точно не стоило.
— Так что случилось-то? Что вас так расстроило?
Она понурилась и вздохнула:
Выговор… Знала бы ты, малышка, сколько в моём личном деле выговоров. Один майор Кузьмичёв штук сто забабахал.
— Беда, — кивнул я и встал, чтобы налить чай. — Пирожное будешь?
Кажется, получилось не слишком сочувственно. Взял чайник, достал чашку.
— Что-что? — помолчав спросила Альфа таким голосом, будто приведение увидела.
Я оглянулся на неё и…
Чашка полетела на пол, грохнула, рванула, как граната и залила линолеум горячей водой.
— На руку плеснул, — объяснил я и помахал обожжённой рукой.
