Опер девяностых, погибший при исполнении долга, возвращается в теле современного десятиклассника. Он попадает в школу, где его одноклассники — избалованные дети, а среди них сын человека, который когда-то его предал. Теперь герою предстоит разобраться в прошлом и найти своё место в новом мире.
Раздел Chitat.online для книги «Второгодка. Книга 1. Старая школа рулит» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Опер девяностых, погибший при исполнении долга, возвращается в теле современного десятиклассника. Он попадает в школу, где его одноклассники — избалованные дети, а среди них сын человека, который когда-то его предал. Теперь герою предстоит разобраться в прошлом и найти своё место в новом мире.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Опер девяностых, погибший при исполнении долга, возвращается в теле современного десятиклассника. Он попадает в школу, где его одноклассники — избалованные дети, а среди них сын человека, который когда-то его предал. Теперь герою предстоит разобраться в прошлом и найти своё место в новом мире.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Слыхали про такого?
— Я-то слыхал, — настороженно прищурился Краб, — а вот ты откуда про него знаешь? Тебя ещё и в планах не было, когда он погиб. Мировой опер был.
— Это я случайно узнал, хотя… Иногда думаешь, а случайны ли случайности, да? Мы с мамой на кладбище ездили, там надо было могилку поправить, памятник новый поставить. В общем, разговорились с одним там разнорабочим. Случайно, не знаю, как разговор зашёл о том, что Щегловский сынок со мной в одном классе учится. Ну, этот рабочий и рассказал про Бешметова. Мне интересно стало, я расспрашивать начал, а он, будто испугался чего-то, лопату схватил и смылся. Странный дядька, в общем.
— А-а-а, — протянул Краб и махнул рукой. — Так это Круглый. Он раньше ментом был, а потом у него крыша поехала. Было дело одно, прям очень серьёзное и он головой занемог. Лечился, но так и не вылечился. Со службы его попёрли, вот он и работает с тех пор на кладбище. Да байки рассказывает. Он там уж лет десять, наверное. Прижился. У него фишка есть, типа он накопал на Никитоса компру…
— А кто это Никитос? — уточнил я.
— Да Щеглов, его так Бешметов звал, ну и мы все тоже так стали называть. Я тогда чуть старше тебя был, салага совсем. А они с Бешеным вот так.
Он потёр друг о дружку указательные пальцы.
— А Бешеный это кто? — спросил я, чтобы не нарушать легенду.
— Это и есть Бешметов, — пояснил Икар.
— Понятно. А Круглый их знал, выходит?
— Нет, Бешеного не знал, он намного позже пришёл.
— Так у него действительно есть материалы на Никитоса?
— Я думаю, если бы были, его бы самого давно на кладбище прикопали. Потому что Никитос, человек суровый, и о нём разное говорят. В чём его только не обвиняли, но вот в доброте и мягкости — ни разу.
— Ясно, — кивнул я.
— Но Круглый всем досье на Щеглова пытается впарить за пол-ляма.
Вообще-то за целый лям. Но ладно.
— Больной человек, — пожал плечами Краб. — Ничего не поделать. А вот у кого бы могло на Щеглова что-то быть, так это Калякин Эдуард Степанович.
— Калякин? — переспросил я.
Меня, будто током дёрнуло. Эдика Калякина я хорошо помнил. Хороший парень. Баловень судьбы, пижон. Удачливый, и девки его любят, косяками бегают. Тогда то есть, бегали. Мы с ним хорошо работали, дружили даже. А потом его в область перевели на повышение. Недавно совсем, с месяц назад. Он меня звал, а я отказался. Блин… Если бы не отказался, сейчас бы всё иначе было. А он уж, наверное, старик дряхлый. Он старше меня был. Надо его навестить…
— Да, Калякин, — улыбнулся Краб. — Опер был крутой. Если бы Бешеного не убили, они бы вдвоём могли мир перевернуть.
— А Никитос? Он же тоже крутым опером был. Ну, Круглый сказал.
— Никитос? Да, крутой. Но он для себя, а эти два — для людей.
— А он работает ещё? Калякин.
— Похоронили его, — помрачнел Икар.
