Возвращение к старой школе уносит двух друзей в мир взрослых испытаний и противоречивых эмоций. Снег летит через заснеженные залпы, а Никита и его товарищ с головой погружаются в серию неловких приключений на школьном поле.
Он говорил уверенно и высокомерно. Подошёл и, не обращая на меня внимания, обратился к Дэну.
— Когда телефон принесёшь?
— Там грузится ещё, — виновато кивнул Денис. — К следующему уроку верну.
— Ну смотри! — процедил Мэт и зашёл в класс.
— У тебя его телефон, я правильно понял? — уточнил я.
Дэн кивнул.
— На, действуй, — подмигнул я и вытащил из кармана флэшку. — Поставь Мэту, а я порешаю с гопниками.
Дэн взял флешку из моей руки и замер.
— И вот ещё что, — покачал я головой. — Раз уж ты не смотрел «Крёстного отца», вынужден пояснить, что если хоть одна живая душа узнает об этой моей просьбе, я не то что не смогу помочь тебе с гопниками, я сам прослежу, чтобы все их угрозы воплотились в жизнь, причём, несколько раз подряд.
Глаза его расширились от страха, но он взял себя в руки и даже ответил:
— Я понял. Мне и самому будет плохо, если кто-то узнает.
— Молодец, — хлопнул я его по плечу. — Поверь, мы могли бы подружиться. Правда, меня страшно бесит человеческая неблагодарность.
Он кивнул, убрал флешку в карман и молча пошёл по коридору. Прозвенел звонок, и я вошёл в кабинет. Сел к Рожкову и достал учебник. Урок шёл в обычном режиме, но минут через десять после начала, в класс заглянула Медуза.
— Я на минуточку, — сказала она хорошо поставленным оперным голосом. — На одну минуточку. Только возьму у вас Краснова. Серёжа, иди сюда. Вещи оставь, я надолго тебя не задержу.
Я вышел из класса и снова шагал за ней по замершей школе, будто это и не школа вовсе, а ночная саванна, на охоту в которой вышла львица.
Шагая, я вытащил из кармана связку ключей и быстро отсоединил брелок-диктофон. Прежде, чем вернуть ключи в карман, я отыскал взглядом ключик Розы и погладил его пальцем. Где ты, Карабас-Барабас?.. Открой тайну, несчастный. Открой тайну…
— Присядь, Серёжа, — устало кивнула Медуза, когда мы оказались в её офисе, и уселась в своё кожаное кресло.
Я молча слушал.
— Всё это очень хорошо, — продолжила директриса, — но есть одна очень странная и крайне неприятная вещь… И я хочу, чтобы ты срочно, пока вся школа не сошла с ума, объяснил, что это значит.
