Возвращение к старой школе уносит двух друзей в мир взрослых испытаний и противоречивых эмоций. Снег летит через заснеженные залпы, а Никита и его товарищ с головой погружаются в серию неловких приключений на школьном поле.
— Да, — не стала спорить она.
— Козёл твой Витя. А он ничего не требовал? Просто прислал и всё?
— Не требовал. Прислал с неизвестного номера. С иностранного. Он же не совсем дурак со своего телефона такие отвратительные мерзости присылать. Он же сказал, что хочет раздавить, вот и давит… Что? Что ты так смотришь? Я не понимаю, скажи словами…
— Мне он ничего не присылал, — покачал я головой. — Наверное, у него нет моего номера…
— А как… — в ужасе распахнула она глаза. — А где ты видел?
— Я сказал, если она попробует что-то сделать, я обвиню её в шантаже.
— Кому⁈ — практически зарыдала Альфа. — Кому ты это сказал?
— Медузе… — выдохнул я.
Альфа закрыла руками лицо и затряслась.
— Дай мне его адрес, пожалуйста, — сказал я.
— Нет, это плохая идея, — ответила она, чуть успокоившись.
— Хорошая, очень хорошая.
— Ты не сможешь его уговорить, — замотала она головой. — Он если упрётся, считай всё, палкой не перешибёшь.
— Лен, палкой можно, поверь, — усмехнулся я, — кого угодно перешибить.
— Ой, Сергей! — недовольно махнула она рукой.
— Лена, послушай. Ты сама сказала, что он мудак, так?
— Но я же извинилась…
— Ну и дура, ты уж извини за прямоту.
Она открыла рот и уставилась на меня скорбным взглядом, как бы говоря, ну, давай, пинай меня, раз уж и ты такой отвратительный, как зверь.
— Лена, ты же красивая, умная, смелая девочка. Ты уроки мажорам даёшь и не боишься, не плачешь, не дрожишь. Ты не даёшь себя сломать Медузе. Ты не уподобляешься коллегам, не лебезишь, не пресмыкаешься, чтобы сохранить своё место.
— Нет, погоди, ты всё переиначил…
— Ничего я не переиначил.Ты сама видишь, что Витя твой козлина и урод. Ну, так что, будешь жалеть его и прощать? Сколько раз он уже порывал с тобой?
— Сейчас второй… — вздохнула она. — И это последний. Теперь он окончательно разорвал наши отношения.
— Не надейся и не мечтай. Он вернётся, скажет, что ты, тварь, во всём виновата, а ты простишь, потому что у него не задался день или неделя, была тяжёлая ситуация, а ты не проявила понимания, не помогла, не пожалела и всё такое прочее.
— Где? — прошептала она."
"— Сначала синяки на руках, потом под глазами, а потом и проломленные черепа. Сценарий всегда один, Лен. Это был срыв и больше такого не повторится, да? Он же так меня любит, а я делаю ему больно.
