Возвращение к старой школе уносит двух друзей в мир взрослых испытаний и противоречивых эмоций. Снег летит через заснеженные залпы, а Никита и его товарищ с головой погружаются в серию неловких приключений на школьном поле.
Когда я её встретил, она совсем молоденькой была…
— Увидишь, — подмигнул я и, не дожидаясь реакции пошёл в ванную.
Настя сбросила кроссовки и прошлёпала за мной.
— Держи, — сказал я и дал ей в руки машинку. — Аккуратно только, рану не задень.
Я зашёл на кухню, взял табуретку и вернулся. Уселся перед зеркалом, как в парикмахерской и скомандовал:
— Приступай.
— Прямо всё что ли сбривать? — испуганно спросила она. — Налысо?
— Там выставлена длина, это не совсем под Котовского, немного останется.
— Под какого Котовского?
Я только усмехнулся и рукой махнул.
— Брей, доча."
"Не могу сказать что я сразу стал выглядеть, как крутой парень, но, в любом случае, получилось лучше, чем было. Перестал быть похожим на лохматое чучело, хотя бы.
— Ну как? — усмехнулся я.
— Да не знаю, чё-то… — растерянно ответил мой парикмахер.
— Не нравится что ли?
— Да не знаю я… Ну… Так… кринжово немного…
— Это хорошо или плохо?
— Блин… Красивый… чёт я не знаю.
— Ладно, Настя Глотова, спасибо за помощь.
— Блин, да чё ты с этой фамилией! Я её ненавижу вообще. Из-за неё ко мне Назар этот прицепился.
— Почему?
— Потому что от слова глотать.
Я засмеялся.
— Ну, ты даёшь, подруга. Вообще-то старинная русская фамилия. Дворянская или боярская.
— Правда что ли? — удивилась она.
— Правда. Так… надо как-то волосы…
— Я соберу.
— Как Самсон и Далила?
Она не ответила, но действительно нашла метёлку и собрала состриженные волосы, а потом и зашла на кухню, где я уже проводил досмотр холодильника.
— Тут цыплёнок есть. Хочешь?
— Не, давай лучше пиццу закажем, — предложила Настя.
— Закажем?
— Ну, доставку, чё?
— Нет, я без денег, — на всякий случай ответил я, не понимая, пятьсот рублей — это мало или много в текущей обстановке.
— У меня есть, — пожала она плечами. — Я тебе должна, ты меня спас.
— Так ты ж уже расплатилась, — усмехнулся я.
Она залилась румянцем. Детский сад, честное слово.
— Ладно, если не хочешь цыплёнка, давай шакшуку сделаем.
— А это что? — удивилась Глотова.
— Не знаешь, что ли? Круче пиццы, отвечаю. Вон на подоконнике помидоры лежат, порежь.
Я взял открытую томатную пасту, быстро нарубил чеснок и лук, полил на сковородку масло и бросил обжаривать. Быстро нарезал сладкую паприку, и ветчину. Тоже отправил в сковороду. Она была такой, как я любил — старой чугунной.
— Теперь кинзу порежь, — скомандовал я. — В холодильнике возьми, не слишком мелко только.
