Возвращение к старой школе уносит двух друзей в мир взрослых испытаний и противоречивых эмоций. Снег летит через заснеженные залпы, а Никита и его товарищ с головой погружаются в серию неловких приключений на школьном поле.
И Матвей Шалаев, получивший фамилию матери, а не отца, действовал именно так.
Кстати, любопытно, почему он не стал Щегловым… Надо будет выяснить при случае. Возможно, никакого официального брака не было с самого начала. А что, удобно собственность оформлять не на близкого родственника, а на как бы чужого человека… Мне вдруг очень захотелось всё это разнести, выжечь, стереть — и собственность, и её обладателей, и саму память о них — дотла.
Мэт кинулся напролом, не отдавая себе отчёта, что будет делать. Ярость и самоуверенность — вот, что, по всей видимости, двигало им.
Так что в данный конкретный момент мне оставалось только быть подвижным и демонстрировать хорошую реакцию. Для этого сноровка, конечно, тоже не помешала бы, но где ж её взять, если Серёжа Краснов был ленивцем и рохлей?
Я просто стоял и смотрел на неотвратимо надвигающийся локомотив.
— Что ты делаешь, Мотя! — воскликнула Катя, а он взревел от обиды и снова бросился на меня."
"На этот раз он сменил тактику, и широко расставив свои длинные ручищи, чуть наклонился вперёд, и двинулся ко мне.
Он, разумеется, тут же её схватил, а я сделал шаг и подсёк. Пнул по лодыжке и он, не имея возможности балансировать руками, грохнулся на пол.
— Что ты делаешь⁉ — грозно воскликнула Катя.
— Всего лишь пытаюсь обороняться, — пожал я плечами.
— Да не ты!
Впрочем, разбирательства в её планы не входили. Она разочарованно и нескоординированно махнула рукой, развернулась и нетвёрдой походкой двинула из кухни.
— Заканчивай дурака валять, — бросил я и подставил под удар разделочную доску вырезанную из оливкового дерева.
Канапе с фуагра, мягим сыром и ветчиной разлетелсь, как праздничный фейерверк, а Мэт завыл и замахал ушибленным кулаком.
— Хорош орать, — воскликнул я и легонько хлопнул его доской по чайнику. — Как девка.
