В этой напряженной истории спецназовец оказывается на линии фронта между неумолимыми врагами и злобным командиром, который держит его как шашку. В каждой дуэли он выглядит соперником — такая идиотская ирония ситуации. Сколько раз он пытался отбиться от орущего Пётра Романова, похожего на футболиста в бронежиле....
Он нервно засмеялся и похлопал ладонью по сложенному кулаку, демонстрируя, как именно происходит это раз-два. Впрочем, я скорее догадался, чем увидел, потому что в этой части двора было, хоть глаз коли.
— Он у вас прямо Трамп, — одобрительно подметил я. — Сделки заключает. Со следствием.
Но, с другой стороны, зачем бы Раждайкину перекладывать на вьетнамца работу, которую он мог сделать сам? У него был Усы с командой. Опять же, все ресурсы МВД тоже находились в его распоряжении, учитывая, что он был у меня на обыске.
Я просто рассуждал, что сделал бы сам на месте Раждайкина. Я бы Харитону точно не поверил, даже если бы имел на него что-то железобетонное, типа подтверждённого обвинения в убийстве, похищении людей и торговле наркотиками. И в баню я бы людей не посылал. Зачем бы мне это было нужно? Тем более, Алёшины пацанчики очень сильно уступали Усам.
А вот если бы меня нужно было после завершения мероприятий отправить в мир иной, тогда да, дурочка лучше этого Алёши и представить трудно. Он — меня, а потом кто-то — его самого при попытке оказать сопротивление. Только не слишком ли круто даже и для Никитоса устранять обычного, хоть и не в меру любопытного школьника?
Кто этого школьника вообще слушать будет, даже если у того на руках окажутся все на свете секреты, заверенные печатями планы рептилоидов и формулы содержащихся в химтрейлах веществ? Также и с компрой на начальника облУВД.
— Где он есть-то? — недовольно пробормотал Алёша и начал крутить головой.
— Так ему объезжать далеко… — отозвался чувак справа от меня и полез в карман, расслабился. — Сейчас наберу…
Он ослабил хватку, наклонился ко мне, потянулся за мобилой. Тот что стоял слева не шевельнулся, стоял, как столб, и как он себя повёл бы в случае чего, я спрогнозировать не мог. Но совершенно очевидными были две вещи.
Попадать в лапы вьетконговца Харитона было крайне нежелательно, независимо от того вырвался он от Раждайкина сам или тот его завербовал. Это была первая вещь. И была ещё одна. Вторая. Лучшего момента для того, чтобы попытаться уйти можно было не дождаться."
"Мысль работала быстро, спасибо Серёжиным молодым мозгам. Пока один из злодеев озирался, другой лез в карман, а третий стоял, как истукан, я уже просчитал все движения, последовательность и количество.
