— И это, — показал я на остатки материи, прикрывающей её чресла.
— Сначала ты, — с серьёзным видом прошептала она, и я, не сдержавшись, снова её поцеловал. На этот раз долго, сильно, напористо.
Мне показалось в этот момент, всё что накопилось во мне за последние пару недель — всё напряжение, вся страсть, вся энергия — вырвались наружу, освобождая, делая меня лёгким, невесомым и чистым.
Я сжал Альфу с такой силой, что она охнула, задохнулась и застонала. Но не жалобно. Застонала так, будто и она в этот самый момент освободилась от того, что мучило и терзало, сдавливало горло и не давало свободно дышать.
Мы повалились на кровать, на смятую простыню, ещё хранящую её тепло.
Её грудь вздымалась, её губы были раскрыты, от неё веяло жаром. Мы оба горели, наполняя небольшую комнату огнём и подгоняя рассвет. Я сжимал её острые прохладные груди и гладкие бёдра, я впивался в шею, гладил, прижимал и смотрел, смотрел, смотрел, не закрывая глаз ни на миг.
Мы хватались друг за друга, как за спасательный круг, как за соломинку.
Сейчас мы были нужны друг другу больше всего на свете — больше слов, денег, дружеских взглядов. Альфа отдавала себя так, будто это был последний раз в её жизни. Или… Нет, не так, она брала своё. Брала с жаром, навёрстывала и догоняла, может быть впервые почувствовав себя свободной.
Её кожа покрылась каплями пота, волосы путались и прилипали к лицу. Она выгибалась, сжималась, как пружина и выстреливала, распрямляясь и вытягиваясь в струнку. Она не кричала и не стонала, как раненая птица.
Нет. Она хрипела, как животное. Хрипела и, обхватив меня за плечи, прижималась так сильно, как только могла.
А потом мы лежали нагишом на кровати. На спине. Уставшие, обессиленные и, наверное, счастливые. А там, снаружи, уже занималось утро. Проехала машина, залаяла собака и тусклый осенний свет наполнил комнату.
— В школу вместе пойдём? — прошептал я.
Она откинула руку и хлопнула меня по животу тыльной стороной ладони, а потом засмеялась:
— Да, войдём под ручку, поцелуемся и разойдёмся по классам.
— Ага. А на перемене запрёмся в классе и…
— На перемене? — удивилась Альфа. — На пятнадцатиминутной что ли?
— Ну, хорошо, на большой.
— Да, — усмехнулась она и приподнялась на локте. — Только я сегодня вообще в школу не пойду.
— Это правильно. Но долго на больничном не засиживайся. А то кто мне будет пятёрки по литре ставить?
— Даже не знаю, кто. Я-то больше у вас ничего вести не буду.
— Как это? — удивился я.
— Ухожу в другую школу. Частную.
