В этой напряженной истории спецназовец оказывается на линии фронта между неумолимыми врагами и злобным командиром, который держит его как шашку. В каждой дуэли он выглядит соперником — такая идиотская ирония ситуации. Сколько раз он пытался отбиться от орущего Пётра Романова, похожего на футболиста в бронежиле....
Вы что следили за мной?"
"— Да, я и пытаюсь… — сказал он и помолчал. — Пытаюсь объяснить. Я приехал проверить, посмотреть, что к чему. Роза Каримовна в больнице. Состояние… неважное, прямо скажем. Поговорить не получается.
— А я причём? — развёл я руками.
— А вы…
— Можно на «ты», — предложил я.
— Окей. Короче говоря, не с той стороны я начал. В общем, я работаю по Щеглову. Знаешь его?
— Конечно. Я же с его сыном в одном классе учусь.
— Да, я в курсе. Но лично с ним ты знаком?
— Ну, как сказать, — почесал я затылок.
— Да, это я знаю. А почему, кстати у вас вражда с Матвеем?
— Трудно сказать. Так уж повелось от сотворения мира. Но сейчас вот, например, между нами идёт обострение. Из-за девочки. Но нельзя ли уточнить. Мне просто сложно представить, что у вас есть интерес к фигуранту, а досье вы ещё не собрали.
— Я представляю одно заинтересованное лицо. И лицо это обратилось ко мне совсем недавно. Вот и всё объяснение.
— Частный детектив что ли? А вы, кстати, начальник какого отдела?
— Аналитического, — едва заметно нахмурился он.
Я хмыкнул.
— Серьёзно? И обращаетесь ко мне? Вы что, считаете меня экспертом по Никитосу?
— А откуда ты это имечко знаешь?
— Это прозвище я позаимствовал из речей Кержака Вячеслава Олеговича.
— Понятно. Я так и думал, если честно. Это к делу не относится, я просто полюбопытствовал.
Рассказывай, товарищ майор, внутренне кивнул я. Просто, как известно, даже прыщ не вылезет.
— Александр Николаевич, я бы вот тоже хотел просто полюбопытствовать, а как вы вообще на меня вышли? С чего это?
— Дело в том, что, как и все начинающие искатели компромата на Никитоса, я обратился к Круглому. И от него узнал, что недавно у него уже были мои конкуренты-искатели.
— Прям легендарного? — прищурился я.
— Конечно. Человек-легенда, иначе и не скажешь. Но только у него никаких племянников не было.
— А я троюродный, — развёл я руками.
— Ну, я, собственно, так и подумал, — засмеялся Чердынцев. — Так глубоко я ещё не копал. Ну вот.
