В этой напряженной истории спецназовец оказывается на линии фронта между неумолимыми врагами и злобным командиром, который держит его как шашку. В каждой дуэли он выглядит соперником — такая идиотская ирония ситуации. Сколько раз он пытался отбиться от орущего Пётра Романова, похожего на футболиста в бронежиле....
"
"— Ты чё мне дерзишь, щенок⁈ Я тебя со всеми этими уродами в колонию отправлю! Посмотрю, как ты там поумничаешь! Что за подстава, я тебя спрашиваю⁈
Он замолчал и уставился на меня.
— Могу уже? — кивнул я.
Я сидел в его кабинете. По сравнению с моими временами вроде всё осталось так же, в принципе, по сути, но вот по форме стало прекрасным. Мебель, стены, двери. Оргтехника, опять же. Компьютер с плоским экраном, вернее, компьютер полностью состоящий из одного экрана, принтер, портрет президента на стене.
Нет, что и говорить, обстановка была очень даже приятной, располагающей к плодотворной и сосредоточенной работе.
— Ты поумничай ещё, — хмуро буркнул Петя, но было видно, что он выдохся и свою злость основательно расплескал.
— Короче, Пётр Алексеевич, в понедельник я своего компьютерщика кастрирую безо всякой анестезии. Поверьте, я ведь ни сном, ни духом, что он не Князю, а Мэту прогу инсталлировал. Но…
Я сделал выжидательную паузу.
— Погодите, не шумите, дослушайте до конца, ладно? Насколько я понял, Князь ведь и не приезжал на сделку, так? Если я правильно понял ваши слова. А Мэт вот он, пожалуйста, собственной персоной. Телефончик полностью под контролем, через него можно даже более интересные вещи узнать. А то что папа у него Щеглов, ну а что поделать? Сейчас времена такие, неприкасаемых нет. Да и фамилии разные. Опять же, для меня вообще очень хорошо, что вы замели Мэта. Теперь я всем буду говорить, что это он, мусорское отродье, всё сливал вам.
— Что-то ты разговорился больно, — переваривая услышанное, задумчиво проговорил Петя. — Адреналин никак не уйдёт или что?
— Да вы посмотрите сами на ситуацию. Операция небольшая по объёму наркоты, но зато сколько бонусов.
— Мэт… — покачал головой Пётр. — Сдаётся мне, Серёжа, что ты мне тут горбатого лепишь.
