В этой напряженной истории спецназовец оказывается на линии фронта между неумолимыми врагами и злобным командиром, который держит его как шашку. В каждой дуэли он выглядит соперником — такая идиотская ирония ситуации. Сколько раз он пытался отбиться от орущего Пётра Романова, похожего на футболиста в бронежиле....
Но подучит ещё.
Не сможет Петя меня уберечь, даже если захочет. А это значит, что нужно играть на опережение.
Катя налила себе ещё.
— Кать, а почему ты сама не уезжаешь? Что тебя держит? Ты думаешь, Никитос к тебе вернётся?
— А? — она посмотрела на меня уже не слишком трезвым взглядом. — Вернётся? Он, может, и захочет, когда эта губастая и сисястая мокрощелка ему надоест. Да только, кто его пустит? Мне сказали, что он уже фактически съехал от неё и живёт практически постоянно на даче или здесь, знаешь дом элитный на Набережной? Высотка, ну?
— Да знаю, знаю.
— У него там квартира есть. А она в хоромах одна царит. Царица недоделанная. Юность и привлекательность проходят быстро, а ум прибавляется медленно. А у некоторых вообще не прибавляется, а убывает.
— Кать, хорош бухать.
— Чё? Ты меня учить что ли будешь?
— Нет, — покачал я головой и положил свою руку поверх её. — Учить не буду, а вот пожалеть могу.
Она зависла. А мне правда стало жалко её профуканную жизнь. Я и злился на неё, и презирал, и даже, может быть, ненавидел… Но и жалел.
— Жалеть меня не нужно, — покачала она головой. — А вот Никитосом его только один человек называл. И это было очень давно. Жалко, что ты не его сын. А мог бы…
— Да что старое ворошить, — кивнул я.
— Есть в тебе что-то такое… — подмигнула она. — Девки поди проходу не дают?
— Чего? — засмеялся я. — У Моти спроси, он скажет.
— Что он скажет-то? — махнула рукой Катя. — У него все задроты, тормоза, кринжовые и… что там ещё… не помню, ещё словечко какое-то. Для него только тир-один нормальные чуваки. Но мне и спрашивать не надо. Я сама вижу.
— Преувеличение, но спасибо, — сказал я. — Ладно, Кать, я пошёл.
— Сиди, куда пошёл-то? Сейчас Ленка придёт. Я ей тебя показать хочу.
— А это, как раз, не нужно, — покачал я головой. — Я бы с тобой посидел ещё, но не хочу, чтобы она нас видела.
— Чё такой стеснительный?
— У тебя и так с Никитосом напряги.
— Чего? — засмеялась Катя. — Усугу- чего?
Филолога сразу видно. По подходу. Я усмехнулся.
— Блять. Усугублять, Кать.
Она захохотала.
— Нет, Ленка ему не скажет, ты шутишь что ли? Она со мной…
Катя задумалась.
— Миллион лет, короче.
— А что за Ленка?
— Миронова. Подруженция моя.
Да, Миронова точно крутилась вокруг Катюхи ещё с тех времён. Хитрая. Никогда мне не нравилась.
