Автор
Как ни старалась скрыть волнение и неловкость, я внимательно изучала его лицо — он казался таким же потрепанным, как и прежде. Между тем воздух наполнялся густым ароматом воспоминаний о прошлом, будто кто-то в глубинах сердца заставлял нас вернуться к моментам, когда мы были ближе друг к другу, чем сейчас....
– Ты знаешь это?
Я едва смогла выдавить смешок, но тут меня резко накрыла волна тошноты. Я оттолкнула его, соскальзывая с края стола, пока головокружение не овладело мной полностью.
– Мари? – Голос Наиля прозвучал резко и тревожно, когда он подхватил меня, чтобы я не упала. – Что случилось?
Я покачала головой, сжимая живот.
– Кажется… Меня опять тошнит.
Не раздумывая, он поднял меня на руки и понёс к дивану.
– Ты должна была сказать, что тебе всё ещё плохо, – упрекнул он, в его голосе смешались раздражение и беспокойство.
– Это началось внезапно, – пробормотала я, чувствуя себя слабой.
– Сиди здесь, – приказал он, накидывая на меня плед. – Я принесу тебе воды.
Пока он сновал по комнате, из уверенного горячего мужчины он превратился в суетливого и ворчливого старика. Я слабо рассмеялась.
– Это не совсем тот момент, на который ты рассчитывал, да?
Он повернулся, уголки его губ изогнулись в слабой улыбке.
– Можно сказать и так. Но у нас еще полно времени, Мари.
Я закатила глаза, но в груди стало тепло от его слов.
Глава 20
К тому времени, как шторм окончательно стих, Наиль всё-таки уговорил меня лечь в кровать, настаивая, что мне нужен нормальный отдых. Я устроилась на подушках, чувствуя слабость от остаточной тошноты, но больше раздражение, чем усталость. Наиль сидел рядом, на краю матраса, его присутствие слишком осязаемое, слишком близкое, чтобы игнорировать.
– Если завтра тебе не станет лучше, я лично отвезу тебя к врачу, – заявил он тоном, не допускающим возражений.
Я подняла бровь, слабая улыбка тронула мои губы.
– И как ты это сделаешь? Напомнить, что твою машину раздавило дерево?
Он ухмыльнулся, наклоняясь ближе.
– Найду способ. Никогда не недооценивай меня, Мари.
Я покачала головой, слишком усталая, чтобы спорить. На мгновение комната наполнилась уютной тишиной; мягкий свет прикроватной от свечей бросал тёплые тени на его лицо. Но затем его выражение изменилось, стало серьёзнее.
– Есть кое-что, что я должен сказать, – начал он, голос его стал тише. – И мне нужно, чтобы ты просто выслушала. Не перебивая.
Я застонала, отворачиваясь.
– Наиль, я…
– Нет, – твёрдо сказал он, осторожно поворачивая моё лицо обратно к себе. – Ты носишь в себе эту злость уже два года, и я не виню тебя. Но ты должна знать правду.
