В зале царит напряженная атмосфера, как будто воздух замер на миг перед непредсказуемым событием. Генерал Драгос Эвервин в черных плащах и с ожиданием на гладкой дубовой паркетке. За ним - две угрюмыми собачками, словно монстры из сказки. Вся комната напряглась, как будто ждала этого момента....
Странная девушка.
Может, ей в кровь проникла какая-то зараза, поражающая мозг?
Принимаюсь нащупывать ее жизненные нити. Они совсем тонкие, хрупкие, а хуже всего дела обстоят в паховой области. Чувство такое, будто ее терзали по-женски.
От этого осознания меня начинает тошнить.
Что с ней сотворил генерал?
Он ее брал так жестко и так долго, что повредил женские органы?!
Становится жутко.
И этот человек мой муж?
Такова будет и моя судьба тоже?
Страшно до жути, но я стараюсь забыть о себе, фокусируюсь на врачевании нитей.
Когда отдаю ей все до последней капли, я едва живая. С трудом удерживаю равновесие, даже сидя. Зато моя пациентка наоборот уверенно усаживается на матрасе, в ее движениях теперь скользит сила.
Спрашиваю:
— Шаида, кто это сделал с тобой?
— Я не могу вам сказать, кто. Лучше вам этого не знать, — она отводит взгляд. — Надеюсь, миледи, мы больше с вами не увидимся. И с вашим мужем тоже. Сегодня я ухожу из замка.
Она поднимается.
Отряхивает платье уверенным, даже кокетливым жестом. Затем на виду у всех солдат глубже опускает декольте на платье, будто бросая всем вызов, и томной, вихляющей походкой направляется к выходу.
Смотрю ей вслед, обессиленная, опустошенная, прислонившись к стене и размышляю.
Мужчина, который мне начал понемногу нравиться, вдруг показал себя с ужасной стороны. Вместо того, чтобы презирать или ненавидеть его за жестокость, чувствую боль. Мне больно думать, что он, такой храбрый и отдающий себя на миссии, в личных отношениях ведет себя, как настоящий монстр.
С трудом поднимаюсь с прохладного паркета, иду к выходу.
Меня нагоняют слова одного из мужчин, которого пару часов назад я вернула к жизни:
— При всем уважении, миледи... Вы бы меньше слушали лживые словечки Шаиды! Эта рыжая бестия три дня назад ходила по казарме и сама себя предлагала солдатам.
— Очень настойчиво, надо сказать, предлагала, — подхватывает другой. — Многие из наших не сумели отказаться.
Неопределенно качнув головой, пожимаю плечами и продолжаю идти к выходу.
Углубляться в этот неуместный разговор с солдатами не собираюсь.
Когда оказываюсь за порогом, медленно иду на кухню, опираясь на стену. Ох, и удивится сегодня Марта моему аппетиту! Не успеваю дойти до лестницы, как в коридоре меня догоняет Ирия.
У нее какой-то взволнованно-счастливый вид.
Он настолько не соответствует моему настроению, что хочется поскорее закончить разговор, который еще даже не начался.
