В зале царит напряженная атмосфера, как будто воздух замер на миг перед непредсказуемым событием. Генерал Драгос Эвервин в черных плащах и с ожиданием на гладкой дубовой паркетке. За ним - две угрюмыми собачками, словно монстры из сказки. Вся комната напряглась, как будто ждала этого момента....
Магический резерв наполняется с бешеной скоростью, как наперсток под водопадом. Моментально. Требовательные губы дракона увлекают в другой мир, мне приходится всю волю собрать в кулак, чтоб оторваться от него.
Случайно встречаюсь с ним взглядом, и снова тону в бездонных черных зрачках. Непроизвольно подаюсь ему навстречу, тянусь к нему… Да что за наваждение?
Он, как пропасть.
Сделал шаг — и летишь вниз, возврата нет.
Буквально силком заставляю себя отступить, сфокусироваться на другом.
Стоит мне опустить на его поврежденные плечи ладони, как порванные жизненные нити затягиваются.
Так не бывает! Не должно быть.
Ни в одном учебнике о таком не читала!
— Драгос, ты в порядке? — спрашиваю дракона, заглядывая в глаза.
Он кивает и, качнувшись ко мне, шепчет:
— Теперь ты лечишь поцелуями, Цветочек? Значит, твоей карьере целительницы пришел конец.
— Нет, я не... Боже, Драгос, я совсем о другом спросила! Как твои руки?
— Лучше не бывало.
Он тихим свистом подзывает медведя. Стоит тому приблизиться и присесть на задние лапы, Драгос указывает на его спину:
— Залезай. Ты обещала.
Карабкаюсь на питомца, и дракон меня тут же приматывает к мохнатому туловищу черными нитями, сотканными прямо из воздуха. Миг — и на мое лицо ветром сметаются волосы. Оглядываюсь. Генерал уже превратился в дракона, взмыл в воздух и теперь изливает пламенные струи в лиургов.
Вот только с этого момента что-то меняется.
Лиурги, один за другим разевают рты, щерят бездонные пасти в сторону неба. Пламя с легкостью попадает им в глотку, заставляя корчиться в смертельной агонии.
Это все, что успеваю увидеть, прежде, чем медведь-перевертыш отрывается от земли и одним махом взмывает на крышу.
Единственную не покатую крышу замка, которую часто использовали в качестве смотровой площадки.
Здесь даже есть специальная надстройка для дозорных.
Черные нити, что привязывали меня к медведю, спадают.
Слезаю с него, и он сразу же начинает безвольно заваливаться на бок.
Будто мешок с картошкой.
Ничего не понимаю…
Кидаюсь к нему и осторожно тормошу за плечо:
— Градш, милый, ты чего! Что с тобой?
Медведь лежит, не двигаясь.
Да что с ним случилось?!
Опускаю над ним ладони и «вслушиваюсь» в нити жизни.
Они слабеют с огромной скоростью. Тают, словно мороженое в знойный день.
