В зале царит напряженная атмосфера, как будто воздух замер на миг перед непредсказуемым событием. Генерал Драгос Эвервин в черных плащах и с ожиданием на гладкой дубовой паркетке. За ним - две угрюмыми собачками, словно монстры из сказки. Вся комната напряглась, как будто ждала этого момента....
— Вдруг накажу тебя ни за что?
— Вы уже наказали меня ни за что, — не выдерживаю. — Я посажена под замок, несмотря на мои попытки вас переубедить. Какой смысл мне вам что-то доказывать?
Когда дерзкие слова слетают с языка, хочется запихнуть их обратно. Кусаю губы, что не умеют вовремя остановиться. Похоже, каждым новым словом сама себе рою яму, и реакция рыжей это подтверждает.
— Мой генерал, — вкрадчиво вступает Шаида, прижимая к пышной груди изящные ручки. — Прошу, простите вашу несмышленую супругу за неслыханную дерзость! Уверена, она не хотела вас задеть!
Генерал вскидывает ладонь в сторону лгуньи и, даже не посмотрев на нее, снова заставляет замолчать.
Сам тоже молчит. Прислушивается к чему-то, будто хищник на охоте.
К чему? К своему звериному инстинкту? Логике? Мыслям?
Внезапно он засучивает рукав на мощном предплечье, и я вижу на левом запястье массивный серебряный браслет. Наверняка, давно не чищенный, потому что такого темного оттенка серебра я не встречала давным-давно.
"Видимо, дракон тоже приходит к такому же выводу, потому что он, оторвав взгляд от украшения, вдруг хмурится и рявкает:
— Титас!
В комнату тут же заходит служака, что меня караулил. Стоит по стойке смирно, готовый броситься выполнить первый же приказ. А я недоумеваю. Зачем он позвал солдата? Потребует чистить браслет?
Меньше всего я оказываюсь готова к следующей фразе:
— Разыщи палача. Попроси его утром зайти ко мне. И вот еще что….
Зачем ему палач?
От ужаса меня прошибает испарина.
Испуганно всматриваюсь в бесстрастное лицо дракона, пытаюсь по мимике прочитать ответы, но его черты — будто непроницаемая маска.
Наконец, он бросает, кивком указывая на рыжую:
— Пусть пока сидит под замком в темнице.
Солдат хватает девушку за локоть, и та вдруг начинает верещать, как ненормальная. Так, что ушам делается больно. Машет руками, брыкается, вопит.
Так палач для нее?!
Вопреки всему становится ее жаль.
В памяти еще свежи собственные крики, когда меня вот так же схватили за руку и потащили в неизвестность.
Затыкаю уши.
Что за варварство творится в этих стенах?
Когда тяжелая дверь закрывается с громким хлопком и становится чуть тише, наконец, выпаливаю:
— Что вы хотите с ней сделать?
— Какое тебе дело? — пытливый взгляд умных глаз снова вчитывается в мое лицо.
— Нельзя же за ложь вот так… к палачу!
— Я разберусь без твоей подсказки, — говорит сухо.
