В зале царит напряженная атмосфера, как будто воздух замер на миг перед непредсказуемым событием. Генерал Драгос Эвервин в черных плащах и с ожиданием на гладкой дубовой паркетке. За ним - две угрюмыми собачками, словно монстры из сказки. Вся комната напряглась, как будто ждала этого момента....
И пусть потом с этим живет! Пусть не тешит себя мыслью, что у нас случилась близость по обоюдному желанию!
Но генералу, видно, не нравится моя резкая перемена. Очевидно, он был не готов из жара нырнуть в ледяную прорубь. Из глотки дракона вырывается яростный рык, он со злостью рубит наотмашь по кровати, заставляя и кровать, и меня содрогнуться. Затем встает и, ничуть не стесняясь своей наготы, ходит по комнате. Облачается в новый черный мундир.
Небрежно бросает:
— Твоя мать прислала тебе письмо.
— Где оно? — сразу встрепенувшись, сажусь на кровати.
Он буравит меня тяжелым взглядом, заставляя ощутить еще большую неловкость, будто раздумывая о чем-то.
Глава 24
— Письмо у меня. Ты получишь его, когда придет время, — наконец произносит.
— Это ваш способ сказать «отдам письмо, если заслужишь?»
— Я сказал то, что посчитал нужным, — отвечает холодно. — Если тебе аккуратно вручили меч, а ты начала тыкать им в себя, моей вины тут нет.
Отвернувшись к бронзовой статуэтке дракона, глубоко вдыхаю и выдыхаю.
Все хорошо! Все только к лучшему!"
"Я будто получила сегодня болезненный, но отрезвляющий щелчок по носу. Он поможет мне не попасть под чары этого эгоиста в дальнейшем.
А письмо от матушки…
Может, и нет письма? Может, это блеф, выдумка, чтобы махать у меня перед носом фантиком от конфетки и кормить пустыми обещаниями.
Слезаю с кровати на прохладный пол, запахиваю расшнурованное платье, чтобы максимально скрыть грудь. Выпрямляю спину, чтобы казаться выше и решительно заявляю:
— Я не хочу больше оставаться в вашей комнате.
Верю, что я сбила с него спесь своим отказом. Теперь он понял, что мне не интересны любовные утехи. Поэтому, конечно, не будет против, чтобы я жила в прежней комнате.
Вот только мои ожидания оказываются неверными. Он подходит вплотную, и, приподняв подбородок, рычит мне прямо в лицо:
— А ты… Ты понимаешь, что от сброшенного платья и сорванной невинности тебя отделяют лишь сотники, ждущие меня внизу на военный совет?
Вся напрягаюсь от его слов.
— Поставьте хотя бы задвижку на дверь в уборную! Иначе я не смогу...
— Привыкай без задвижек. Привыкай, что ты моя. Всегда и всюду.
Его беспощадные слова — как пощечина.
Он не отступится от меня. И на мое осуждение ему и правда плевать. Ему вообще плевать на мои чувства и мысли.
Молчу. Кусаю губы. Пытаюсь не дать слабину.
