Автор
Юлия грубо отказывается от неизвестного ей мужчины — будущего отца ее дочери. Он явился с надеждой на связь, но Юлия готова скрыть эту информацию любой ценой. Темные глаза и воспоминания о прошлом придают ситуацию напряженность и тайну.
Это я сейчас понимаю, что легенду про первого, ошибку молодости и все такое мне навешали, как лапшу. Но проглотил же и ещё попросил! Как наваждение какое-то. Пыл начал остывать не сразу. Радость семейной жизни омрачилась спустя какое-то время. Когда на меня плавно перебросили часть обязанностей по дому. «Ну ты же хочешь видеть рядом красивую и ухоженную женщину! А на это мне нужно время. А как ты хотел?» «А ты что, яичницу себе сам не пожаришь?» Да пожарю, вопрос-то в чем? «Ну и мне заодно пожарь! Тебе же не сложно, милый?» Сожрал и не подавился.
Когда летел домой, как сумасшедший, а ее дома не было. «Ну я у Марины задержалась, не сердись, пожалуйста. А сможешь меня забрать? Тебе же не сложно, правда?» Да нет, конечно. Я, правда, голодный, как пёс, уставший, как не знаю кто, – двенадцать часов на работе, – но заберу, конечно. Моя ж. Красивая, нежная. А кто, если не я? «Ой, а я ведь ничего и не успела приготовить, может, пельмени купишь? Я сварю. Как ты любишь, с рыбкой».
В какой-то момент терпеть и искать компромисс стало сложно. Разговоры не помогали. Ссоры, разбор полётов – тем более. «Ты меня не любишь! Я и так стараюсь! А ты совсем не ценишь!» Базару ноль. Лох и в Африке лох. Только жаль, глаза открылись не сразу на странные разговоры по телефону, переписки, экран перевёрнутый вниз, фразы «да я сама на такси доеду». Жизнь катилась к черту, а я так и не понял, где накосячил. Пока не осознал, что супружеской жизнью жена живет не только со мной.
После развода чувствовал себя побитым щенком. Отец молча осуждающе взирал сверху, хоть я ни словом не обмолвился о своей жизни.
