Автор
В мгновение ока мир ошеломленно реагировал на необычные космические атаки, когда внезапный взрыв истребителей и кораблей вспыхивало под яркими лучами плазмы. Огромная тьма, наполненная холодными звёздными искрами, была на грани революции. Человек, увидевший все это, внезапно встал и щёлкнул пальцами, будто выдвинув стратегический план борьбы с пришельцами....
Требовалось лишь пробудить эти и другие качества».
«Другие? Что именно?»
Снова отзвук сомнений, будто собеседник Литвина боялся выдать больше положенного. Затем долетели беззвучные слова:
«Жалость. Да, в системе земных понятий эти чувства называются состраданием и жалостью. Она сохранила такую способность».
— Жалость — первый шаг к любви, — задумчиво произнёс Литвин. — Но ты, ты-то зачем это сделал? Зачем пробудил в ней сострадание?
Звук его голоса громом раскатился в тесной кабине, но не заглушил ответа.
«Эмоции, — пояснил Корабль, — эмоции. У земных людей они гораздо ярче и сильнее, чем у фаата».
«И что же? Разве эмоции — это так важно?»
«Нет ничего важнее. Эмоции — источник наслаждений».
«Вот так квазиразумный! — мелькнуло у Литвина в голове. Чувствует боль и жаждет приятных ощущений…» Странную тварь произвели даскины на удивление всех прочих звёздных рас! Это не компьютер, точно не компьютер… Что же тогда? Живая игрушка? Партнёр, способный к сопереживанию, усилитель горестей и радостей? Медицинское устройство для излечения невротиков? Или все это вместе?
Йо неслышной тенью возникла у входа, прервав его размышления.
— Скоро она очнётся. Я чувствую биение двух сердец, её и ребёнка. Ритм уже нормальный, и это значит, что они вышли из фазы ускорения.
— Ускорения чего?
— Жизненных процессов.
Литвин кивнул и начал стаскивать скафандр. Затем направился в переднюю узкую часть отсека, где стены сходились к полусферическому экрану, постоял у контактной плёнки, размышляя о сокрушительной силе оружия прямо под его ногами, о камере, обвитой спиралью. Аннигилятор! Если бы он мог им управлять!.. За ангаром, в самом центре корабельных конструкций, лежала полость гиперсветового привода, гигантская шахта длиною три-четыре километра.
Ощупав плёнку, тихо шелестевшую под пальцами, Литвин потянул застёжку комбинезона, собравшись провести ещё один эксперимент, но тут его окликнула Йо:
— Иди сюда! Сейчас она очнётся.
Веки Макнил приподнялись.
