В окружении студенток и шуток, главная героиня решает взять верх над сердитым холостяком, внедрив в его жизнь новые правила игры. Казалось бы, обычные упреки и отказы, но здесь каждое слово — непростая драма на грани страстей и разочарований.
Наконец, створка отошла даже не со скрипом, а с каким-то жалобным воем. В лицо ударила волна зловония. Словно где-то под половицей пару дней назад скончалась мышь и сейчас она активно разлагалась. Если бы я была вольна в тот момент распоряжаться своим телом — ни за что бы туда не пошла. Скорее, развернулась бы и, поскуливая от ужаса, бросилась прочь, не разбирая дороги. К сожалению, ни сейчас, ни тогда выбора не было. Я занесла ногу и, помедлив, шагнула через порог. Впереди мне почудился зловещий блеск чьих-то глаз. Дверь за спиной резко захлопнулась.
В разбитое окно заливался мертвенный свет луны, бликуя на острых, как бритва, стеклянных сколах. Толстый слой пыли походил в потемках на пепельное мохнатое покрывало, которым до возвращения хозяина накрыли скудную мебель. А хозяин, очевидно, не возвращался сюда очень давно. И уходил он из своего домика, судя по всему, в большой спешке. Я смутно подозревала, что спешка как-то связана с четырьмя глубокими бороздами на бревенчатой стене.
За висевшей на одной петле дверью располагался… лес. Избушка стояла на небольшой поляне. От порога шла почти заросшая, но все же различимая тропинка, которая пересекала открытое пространство и исчезала между деревьями. Идти туда было страшно. Но оставаться здесь, рядом с черной покосившейся избенкой казалось смерти подобно.
— Не погружайся в эмоции, оставайся отстраненным наблюдателем, — серьезно сказал банник.
— Ты понимаешь, что происходит? — спросила я, как-то незаметно переходя на «ты».
— Ничего хорошего, — скупо ответил он и надолго затих.
В ветвях громко и насмешливо закаркал ворон. Я чувствовала колебания той, прошлой меня.
