Развеянный солнцем воздух и густые дубовые заросли — вот первые впечатления, когда книга "Вверх по течению" захватывает читателя. Стиль Дмитрия Старицкого делает путешествие по рекам и лесам не только физическим перемещением, но и глубоким проникновением в сердце природы и человеческих душ....
И пусть остальные учатся у него, а то война рано или поздно закончится и придется ценного специалиста отправлять обратно домой.
Конюшня для жеребца и четырех кобыл меня устроила. Капитальное строение. На вырост. С печкой и отдельным помещением для дежурного конюха, в котором вполне можно жить. Там оставили седла и прочую трофейную справу для коней.
Отдельно посмотрел я, как работает вальдов кузнец и одобрил – годен. Копыта коням не испортит.
* * *Окружной староста приехал на двуколке, запряженной местным низкорослым тяжеловозом только к обеду.
Внешне староста очень походил на гоголевского Тараса Бульбу, как его любят изображать наши художники. Пузат, усат, весел, словоохотлив и совершенно не чванлив. Звали его Йозе Угездфорт. Был он имперский гражданин и старший лейтенант в отставке, послуживший в горных стрелках еще до реформы. На войну не пошел по возрасту. Третий разряд ополченца. Помещик древнего рода из мелкопоместных – арендаторов всего одна деревенька в предгорьях да в горах еще хутор.
После обеда, со вкусом покурив и опробовав вальдово домашнее вино – черное с фиолетовым отливом вкусом напоминавшее попробованное мной лишь однажды настоящее грузинское «Манави», местная власть обстоятельно занесла в большую книгу сведения о переходе графского имения к новому владельцу с сегодняшнего дня. Не преминул проставить номера и даты баронской, дарственной и ввозной грамот. Выдал мне отношение в Департамент сборов для внесения сведений в налоговые сказки.
– Нашему полку прибыло, господин барон, – объявил староста, когда закончил с писаниной. – За это надо непременно выпить.
А выпив, он поинтересовался.
– Много ли у вас подданных на горе Бадон, господин барон?
– Один хутор, – честно сознался я. – Это на северной стороне. А на южной, что досталась мне после победы над Винетией, сам еще не знаю.
И ведь нисколько я не врал. В баронской вассальной грамоте Ремидий указал мне в лен всю гору.
– Бедненько, – констатировал Угездфорт, чем вызвал пароксизм смеха у Вальда.
Или уже у Вальдверта? Вроде он по чину стал равен полковнику, так что потомственное дворянство уже выслужил.
Отсмеявшись, Вальд, просветил провинциального помещика, что я есть самый главный оружейный барон империи – делаю пулеметы нашей победы. На двух заводах.
