Развеянный солнцем воздух и густые дубовые заросли — вот первые впечатления, когда книга "Вверх по течению" захватывает читателя. Стиль Дмитрия Старицкого делает путешествие по рекам и лесам не только физическим перемещением, но и глубоким проникновением в сердце природы и человеческих душ....
А для пулемета будет только лишний расход боеприпаса и мало толку, – закончил я свой спич.
Инженер уже стоял на размеченной мной позиции и одновременно смотрел то на пейзаж, то на свой план в папке.
– Кобчик, покажи мне на плане сектора обстрела, про которые ты говорил, – позвал меня инженер.
– Господин инженер – капитан, давайте я вам лучше всю позицию нарисую.
Взял я у капитана карандаш и тетрадь, начертал укрепление для пулемета, как я его сам вижу, а потом провел на плане два конуса из одной точки.
– Вот так, господин инженер – капитан, – протянул я ему свой план позиций.
Офицер еще несколько раз кивнул головой и выдал.
– Умно. И рука у тебя твердая. А ты сам пулемет системы Леве хоть видел?
– Это такой на большом артиллерийском лафете? – переспросил я и тут же ответил. – В живую… нет, господин инженер – капитан, не видел.
– А как же ты сектора обстрела для него вычислил?
– А что тут сложного, господин инженер – капитан, – пожал я плечами. – Что с винтовки, что с пулемета сектора обстрела одинаковые и подчиняются только полету пули и ее отклонению от прямого выстрела.
Техник – фельдюнкер стоял рядом с отвисшим ртом. У него был когнитивный диссонанс. Спустился с гор неграмотный неандерталец и дает советы самому батальонному инженеру по фортификации новейшего оружия.
– А… ну, да… ты же охотник… – задумчиво проговорил офицер, что-то прикидывая в уме.
– Так точно, – не стал я запираться, – и охотился я в горах.
– Учиться тебе надо, Кобчик, – сделал свое заключение инженер.
– Так я не против…
– Тогда так… Словесность вам юнкера преподадут. А ко мне приходи математикой заниматься. Ну, счетом… – пояснил он для моей понятливости.
– Премного благодарен, господин инженер – капитан. Разрешите приступить к нивелировке местности?
7
Через две с половиной недели мы передали построенные нами на перевале укрепления горным стрелкам, и нас перебросили на другой участок фронта.
"Обстановка менялась стремительно и война к этому времени для империи шла уже под девизом «одина простив всех». Только горная республика хранила нейтралитет, но она по настоявшему никогда и не воевала уже лет как пятьсот, разве что наемников поставляла по всему континенту, всем кто готов был хорошо за это заплатить. Да еще страны Скандии в северном море не были расположены ввязываться в бойню.
