Развеянный солнцем воздух и густые дубовые заросли — вот первые впечатления, когда книга "Вверх по течению" захватывает читателя. Стиль Дмитрия Старицкого делает путешествие по рекам и лесам не только физическим перемещением, но и глубоким проникновением в сердце природы и человеческих душ....
Пуля размером с желудь, наполовину в медной оболочке, из которой тупая головка торчит свинцовая. Останавливающее действие, наверное, рассчитывали на лошадь.
8
Новое место, на котором мы строили полевой укрепрайон, было уже не гористым, но вполне себе равнинным, разве что слегка всхолмленным и поросшим сосновым лесом. Часто между болот. В чем и проявилась главная засада. Сосняк всегда любит пристраиваться на песочке, а нам этот песок копать. Что удивительно: копать траншеи полного профиля, про которые я грешным делом думал, что их тут еще не изобрели.
На эти срочные работы выгнали всех, даже штабных писарей, не говоря уже о нас – чертежниках. И половину отправили в ближайшие леса жерди и колья выламывать для укрепления окопов плетенками. И все цигель – цигель – ай – лю – лю.
Я оказался пророком, вангуя себе ударный труд на ниве черчения, чем мы и занимались весь световой день.
– Ниче… – подмигнул мне ротный, принимая от меня склейку листов ватмана с чертежом. – На то у нас пехота – царица полей. Ей все по плечу. Все переделки пойдут у них по графе обустраивания себе полевых удобств.
"– Но ведь на месте ничего еще не сделано толком, господин капитан, – возразил я.
Ротный недовольно поморщился. Он у нас был барон и очень любил, когда его называли «ваша милость». Но ко мне больше не придрался, так как я его титулую все же в полном соответствии с новым Уставом и хожу в любимчиках у батальонного инженера. А с инженером в инженерных войсках простому командиру ссориться себе дороже.
Но если подчиненного нельзя наказать, то припахать можно везде и всегда. Легко!
– Спасибо, что напомнил, Кобчик, – ехидно улыбнулся ротный. – Бери свое звено бездельников, получай лопаты у фельдфебеля и топайте в распоряжение инженер – капитана. Будешь копать ему любимые свои пулеметные позиции.
Вскоре прикатило пяток колясок, запряженных настоящими лошадьми, из которых повылезала толпа старших офицеров, двое так вообще в «полосатых штанах» с лампасами.
