В мире литературных схваток участники рискованно решали судьбу своего рассказа, пытаясь вырваться из толпы и стать победителем. Здесь каждый жесткий отбор вызывал бурную драку мнений и голосов, создавая интригующую атмосферу ожидания и напряжения.
– Страшно согрешил!
Ноги толстяка подогнулись, и он бухнулся перед священником на колени. Церковное крыльцо обреченно скрипнуло.
По частоте таких падений Бран держал первое место среди жителей общины. Иногда у Патрика закрадывалась мысль, что жирный олух пытается таким образом контролировать свой вес. В тот день, когда у преподобного не хватит сил, чтобы поднять его, Бран примется худеть.
– Что говорят по этому поводу Два Ствола? – философски осведомился Патрик, не делая и попытки помочь духовному сыну.
Бран уставился на него снизу вверх. В таком ракурсе он напоминал молочного поросенка на рыночном прилавке. Крепкого такого, переросшего поросеночка. С пятидневной щетиной.
Мимоходом отметив, что это заимствованное воспоминание, Патрик поощрительно улыбнулся толстяку.
– Ну же, Бран!
– Оберни деньги, посчитай стволы, пристегни ремень? – выдавил тот после мучительных раздумий.
Священник укоризненно покачал головой.
– Друг мой, Слово должно идти прямо к сердцу. Подумай еще.
Бран даже вспотел от натуги. Или от непривычки к долгому стоянию на коленях.
– Не помню, святой отец.
– Лишний вес тебе на мозги давит! – процитировал Патрик. – Запомни это и не пытайся думать своей головой. Предоставь мне решать, греховно ли твое деяние. Так что ты натворил?
– Я влепил Фани оплеуху!
Бран уткнулся в колени Патрику и облегченно зарыдал.
Пару минут священник выжидал, положив руку на содрогающееся плечо. Наконец толстяк шумно всхлипнул, и Патрик потянул его вверх.
– Ты сильно разозлился, сын мой?
– Она обозвала меня паучьей мошонкой! – Бран вытер слезы, нагнулся и ожесточенно потер колени.
«Весьма образное сравнение», – мысленно одобрил Патрик. А вслух нравоучительно заметил, что слово может быть как легче пера, так и тяжелее камня. Лишь тому, кто слышит, дано наделять его весом.
– И бросила в меня дохлой чайкой! – выкрикнул Бран.
Если бы Патрик умел вздыхать, он бы вздохнул. Порой ему остро не хватало этой функции."
"– Дурно не то, что ты ударил ее, Бран.
Священник обернулся и прищурился, пытаясь рассмотреть в стайке вопящих детей рыжую головенку Фани.
– Она в сознании?
– Господь всемогущий, да вы что! – испугался Бран. – Облаяла меня и удрала.
Но Патрик уже и сам обнаружил на ветке дерева знакомую фигурку. Судя по тому, что он видел, девочка не оставила своих упражнений на точность броска. Только на сей раз мишенью выступали сыновья Брана.
