В мире литературных схваток участники рискованно решали судьбу своего рассказа, пытаясь вырваться из толпы и стать победителем. Здесь каждый жесткий отбор вызывал бурную драку мнений и голосов, создавая интригующую атмосферу ожидания и напряжения.
Спас нас капитан. Быстрее всех сообразив, что происходит, он заорал: «Прикончите их!» Такая ярость звучала в его голосе, что мы беспрекословно подчинились. Еще миг назад в моей голове бушевал пчелиный рой, а все потому, что мой боевой товарищ Захария Прайс стоял напротив меня с каменными мертвыми глазами и тянулся за ружьем. А потом я услышал рев капитана – и не раздумывая бросился на Прайса.
Смыкая пальцы на его шее, я был готов к тому, что почувствую холод и твердость скалы. Но его шея была шеей живого человека, и я задушил своего друга.
Когда рассвело, мы насчитали одиннадцать убитых байдо-шини. Семнадцать наших людей восхода так и не увидели.
– Счастье, что эти отродья не умеют стрелять из луков, – мрачно сказал капитан. – Тогда нам быстро пришел бы конец.
«Нет, не быстро, – подумал я. – Мы бы бродили с бесцветными глазами следом за байдо-шини и делали то же, что они, пока милосердная смерть не забрала бы нас одного за другим»."
"Один из нападавших остался в живых. Уверен, он горько пожалел об этом.
Что это за вещество, терпеливо спрашивал он.
Где вы его раздобыли?
Вы не могли сделать его сами.
Кто вам его дал?
И наконец несчастный исторг из себя ответ. В храме, простонал он, в храме розовых болот.
Будь я проклят, если в этих болотах есть хоть капля розового цвета. Моя невеста носила розовый капор, и этот оттенок лепестков шиповника, зацветающего ранним летом, я никогда не забуду.
– Покажи. Покажи на карте.
И байдо-шини показал.
Жрец явился вечером того же дня. На голову нацепил рог из слоновой кости, в уши повесил миниатюрные бивни. Маленький, безбровый, с длинным лягушачьим ртом и совершенно гладкий, точно слепленный из грязи.
– У вас есть огненные шары, – сказал он. – И ружья. И машины, которые ломают деревья. И железные пузыри, способные подниматься в небеса.
Я бы послушал, что он предложит, но надо знать капитана. Кто-то из нас презирал местных. Кто-то считал байдо-шини людьми второго сорта. Капитан не держал их за людей вовсе. Кажется, даже к визжащим на лианах обезьянам он относился с большим уважением. Обезьяны представляли собой животных в чистом виде, были ясны и, если можно так выразиться, определены. Место их было понятно: на лианах.
