В мире литературных схваток участники рискованно решали судьбу своего рассказа, пытаясь вырваться из толпы и стать победителем. Здесь каждый жесткий отбор вызывал бурную драку мнений и голосов, создавая интригующую атмосферу ожидания и напряжения.
Если это не сон, то чье-то злое волшебство! Но ни Грум, ни насупившаяся толпа, ни изваяние не исчезли.
Гном осознал, что именно кажется ему самым странным в происходящем.
Из пещер не доносилось песен. Не вопили кузнецы, не распевали рудокопы. Даже дети и те вели себя тихо.
– П-п-почему п-п-памятник?
– Так ты у нас того! Спаситель!
Хольми покачнулся.
– Объясни! – взмолился он. – Что происходит?
Грум пожал плечами:
– Это все Радуцеус, честь ему и хвала.
– Честь и хвала! – нестройно отозвались гномы, затаскивая изваяние на постамент.
– Третьего дня явился к нам счастливый и сообщил, что сумел исправить ошибку прошлого. Отныне и навсегда у каждого из гномьего племени непереносимость выпивки. Ни тебе мховки, ни козьеножки, ни асбестовки. – В голосе гнома зазвучала тоска. – Свободны мы отныне от проклятого зелья! Все наши силы можем бросить на созидательный труд во славу рода.
– Ура! Да здравствует! – вяло откликнулись гномы.
Хольми закрыл глаза и снова открыл, пытаясь осмыслить новости.
«Исправить ошибку прошлого…»
Ему вспомнился колдующий Радуцеус, которого он довел своими обвинениями до белого каления. Выходит, колдун все-таки смог наложить на них заклятие! Не зря сверкали молнии и взрывались золотые шары!
Но, постойте! Выходит, что…
Хольми сглотнул.
– Никто не может больше пить? – шепотом спросил он.
– Ни одна сволочь, – кивнул Грум. – Кто ни попытается, сразу бряк – и в обморок. Ну прямо как ты.
У Хольми подкосились ноги, и он бухнулся на дорожку. Грум подумал и присел рядом с ним на камень.
– Сперва еще экспериментировали, – задумчиво поделился он. – То с гранегоном пробовали, то с бзденькой, то смешивали… А потом смирились. Качественно потрудился волшебник! Трактирщик, как понял, что все напрасно, думал повеситься, но переквалифицировался в гробовщики.
– В гробовщики… – эхом отозвался Хольми. – А Радуцеус?
– Ушел. Я, говорит, теперь могу с чистой совестью оставить вас, дети мои. Благодарите, говорит, не меня, а Хольми Бракса, который пробудил во мне дремлющую силу.
Грум похлопал гнома по плечу.
– А я? – икнул бедняга. – Как же я?
Старик окинул его взглядом, смысла которого юный Бракс не смог истолковать.
– А тебе волшебник решил возместить годы вынужденной трезвости. Так что ты у нас теперь единственный на весь народ пьяница и выпивоха! Поздравляю!
– Ура! – глухо поддержали гномы. Кто-то утер слезу.
– Налить герою! – крикнул кто-то.
