В мире литературных схваток участники рискованно решали судьбу своего рассказа, пытаясь вырваться из толпы и стать победителем. Здесь каждый жесткий отбор вызывал бурную драку мнений и голосов, создавая интригующую атмосферу ожидания и напряжения.
Грязь лениво чавкнула и выпустила приветственную струйку. Немедленно завоняло чесноком.
Лицо Джексона перекосилось. Рука легла на кобуру.
– Не будь идиотом, – без выражения сказал Сандор. – А если захочешь пристрелить меня, постарайся не промахнуться. В таком состоянии с тебя станется.
Он обогнул сидящего в грязи человека и размеренно зашагал к станции.
– Мы все равно будем здесь, нравится им это или нет! – заорал ему вслед пьяным голосом Джексон. – У них нет выбора!
– Это у нас нет выбора, – ответил Сандор, не оборачиваясь.
"Ночью ему спалось на редкость паршиво. Сон, который изредка наваливался, словно влажная подушка, прижатая к лицу, был мутен и оставлял после себя тяжкое чувство. Трижды Сандор просыпался в поту – и трижды падал опять в сонную болотную жижу, засасывающую его все глубже и глубже.
И где-то на глубине в конце концов он увидел Орешкина. Биолог шел прямо по воде, время от времени нагибаясь и что-то срывая. Сандор окликнул его, и Орешкин обернулся с удивленным лицом.
– Цветут…
На разжатой ладони лежали несколько белоснежных цветков. Сандор принюхался, ожидая уловить ангельский аромат, но вокруг на все болото воняло лишь чесноком и какой-то тухлятиной.
– Здесь кто-то умер? – он огляделся.
– Здесь все умерли, – с кроткой улыбкой отозвался Орешкин.
– И я?
– И ты.
– А чани?
Орешкин помрачнел и отвел взгляд.
– Чани! – настойчиво повторил Сандор. – Чани, чани!
Биолог постарался отойти в тень, но врачу отчетливо было видно, как Орешкин покрывается синей шерстью.
– Ваня, ты что… – произнес оторопевший Сандор, уже понимая, что ему снится кошмар.
Орешкин обернул к нему плоское мохнатое лицо.
– Беги, – хрипло прорычал он.
В лапе его оказался остро заточенный деревянный нож.
Сандор в ужасе рванул в сторону, но из земли поднялись белые цветы и полетели ему в лицо, как стая мошек. Они пахли смертью, и врач почувствовал, что задыхается. Он отчаянно замахал руками и проснулся.
Сердце учащенно билось, волосы на лбу намокли от пота.
– Черт, приснится же…
И тут его прижали к кровати, перевернули на живот и скрутили руки за спиной. Он заорал от боли и страха, и в рот ему забили кляп.
Целую секунду врач был уверен, что чани наконец-то перешли к активным действиям. Но запах курева и перегара избавил его от иллюзий.
– Джексон? – промычал Сандор.
Но над ним склонился не Джексон, а капитан.
– Доктор, не надо шума.
