В мире литературных схваток участники рискованно решали судьбу своего рассказа, пытаясь вырваться из толпы и стать победителем. Здесь каждый жесткий отбор вызывал бурную драку мнений и голосов, создавая интригующую атмосферу ожидания и напряжения.
Послюнявил камешки, прижал к ранкам и стал смотреть вниз.
Как же туда добраться? Неужели по тросам ползти?
Кроме спуска, его смущало еще кое-что. Про гору и ее несоответствие ожиданиям он решил пока не думать. Но вот путь по низу до горы… Что-то с ним было не так.
Дорога камнем выложена, не то желтым, не то белым, сильно и зло вспыхивающим на солнце – аж глаза слепит. По обочинам кусты вздыбились – синие? зеленые? – не разобрать. А за кустами – склон, весь в черных дырах, будто изъеден-источен гигантским червем.
Иван Степанович сморгнул выступившие от ветра слезы.
А это что за чертовщина? Дерево торчит кривое, а ветки обломаны, как будто под страшной тяжестью. Толстые ветки-то…
Только он хотел привстать, чтобы тщательнее все рассмотреть, как послышались шаги и изможденный безумец, которого он обогнал утром, выбежал на площадку. Иван на живот плюхнулся, замер, глядит сквозь колючки. Забыл даже думать, чтоб глаза беречь от игл.
Паломник вел себя уверенно, словно не первый раз здесь был. Подошел к клети, схватился за решетку и без лишних раздумий дернул.
Заскрипело, осыпалась ржавая пыль, тут же подхваченная ветром, и дверь распахнулась.
Забравшись внутрь, сумасбродец принялся раскручивать какой-то маховик, и с оглушительным скрежетом, от которого у Ивана Степановича зубы свело, кабина поехала вниз. Он и начало молитвы не успел прочесть, как она пропала из виду.
Не веря своим глазам, Иван подполз к самому краю и перегнулся.
Клеть опускалась, раскачиваясь и сшибая камни.
Только тут Иван Степанович заметил, что у безумца не один мешок, а два. Первый закреплен на спине, а второй в руках болтается. Паломник потоптался на месте, взвизгнул и припустил по дороге.
Мчался он с невероятной скоростью и должен был в кратчайшее время добраться до избушки.
Иван Степанович даже дышать перестал. Неужто ему сейчас чудо будет явлено?
До пригорка безумцу оставалось всего ничего, когда из ближней черной дыры скользнула бесшумная тень.
Иван Степанович хотел заорать, да не смог. Только булькнул, словно в горло воды налили.
Зверь был огромен и чудовищен. Когти скребли по камням, бешено охлестывал бока длинный хвост. Издав полный ярости вопль, тварь припала к дороге и вздыбила иссиня-черный загривок.
Сейчас прыгнет, понял Иван.
Понял это и несчастный безумец.
