В мире литературных схваток участники рискованно решали судьбу своего рассказа, пытаясь вырваться из толпы и стать победителем. Здесь каждый жесткий отбор вызывал бурную драку мнений и голосов, создавая интригующую атмосферу ожидания и напряжения.
– В Ростове после нас дюжину хоронили!
– Так там и мультик-то был – «Варежка», – говорит Степашка, не отрываясь от чтения газеты. – Они как припомнят своих покойных болонок, так сердечко у одного за другим и отказывает. А сегодня: «Маша и волшебное варенье».
– Вот старикашки живучие! – сокрушается Хрюша. – Ладно, братва, помянем свежих покойничков!
И лезет за фляжкой в нагрудный карман своего полосатого комбинезончика.
Я знаю, мои коллеги только играют в цинизм. В глубине души они, так же как и я, веруют в нашу миссию.
Степашка умный, он всегда формулирует лучше меня. Особенно когда они садятся с розовым друг напротив друга и, неудержимо соловея, пьют без тостов, мрачно, будто выполняя тягостную повинность. Хрюша после третьей впадает в угрюмое веселье, круглые его глазки блестят яростью, он диковато зыркает по сторонам и время от времени издает жутковатый визг, похожий на вопль бензопилы, вгрызающейся в дерево.
Но опасаемся мы не Хрюшу. Розовый, даже впадая в буйство, все равно не так страшен, как вкрадчивый мягкий Степашка с его убийственной лютой улыбочкой и таким голосом, словно в уши тебе льют теплый мед, а тот мгновенно схватывается и застывает янтарной змеей.
– Мы – концентрат лучших воспоминаний в их жизни, – ласково говорит ушастый.
– Мы куча засохшего говна, которое знакомо воняет!
– Мы фиал Галадриэль, поролоновый ты дегенерат.
Временами я перестаю понимать, о чем он говорит. Но даже тогда я ему – верю.
– Бесплатная медицина!.. – доносится до меня сквозь сон. – Образование!.. Ты посмотри, как жили! Какая страна была!
Я встряхиваюсь.
– …в жопу твою государственную монополию… – уже рычит Хрюша. Похоже, я много пропустил. Глазки его наливаются опасной краснотой.
– …никогда не обходилось без перегибов! – рубит лапой по столу Степашка.
