Сказала я бодро, хотя Антуан меня сейчас сильно беспокоил. Улыбка с его лица уже сошла, зато появилась гневная краснота, а шевеление пальцев показывало, что вряд ли сейчас мой «жених» думает об устройстве чужой личной жизни, скорее о том, как бы эту жизнь вообще прекратить. Вон на кончиках его пальцев появилось слабое черное свечение. Сейчас как жахнет чем-нибудь из раздела некромантии…
— А вдруг? И останется от Альвендуа большое грязное пятно. Тогда бы я посчитал этот бал лучшим за все годы моего обучения. Даже лучше прошлого.
На прошлом Шарля должны были поздравлять, совсем как сегодня Бернара, разве что стипендию ему не назначили, но так он и не зять казначея. И все же мажонок выглядит слишком радостным для того, чье умерщвление уже стоит в планах Альвендуа.
— Как бы он от тебя пятно не оставил, — поделилась я своими опасениями.
— Ты разве не этого хотела?
— Ты ненормальный? — возмутилась я. — С чего бы мне хотеть, чтобы он тебя убил на балу?
— Действительно, слишком много свидетелей. Не продумала ты, — осуждающе поцокал Шарль, вызывая жгучее желание придушить его лично. И то сказать — нельзя же доверить такое важное дело семье Альвендуа? Вдруг не доведут до конца? — А Антуан уже не успокоится, имей в виду.
Мне не нужно было смотреть на Антуана, чтобы понимать, что он в бешенстве. Метка становилась все темнее и темнее, а его взгляд, казалось, протыкал насквозь не только Шарля, но и меня. Наверное, все дело в том, что Антуан считает Шарля соперником отнюдь не за мою руку, а за свое первенство в гонке между сильными студентами-магами. И то, что Антуан неизменно проигрывал, делало ситуацию все тяжелей, а его планы — все изощренней.
— Может, уйдем? — предложила я.
— Сделаем только хуже, — не согласился Шарль. — Он тогда себе навыдумывает орк знает что.
— Пусть себе выдумывает. Потом убедится, что я у себя…
— Он перед этим будет носиться по общежитию и искать нас, — усмехнулся Шарль. — Ты успеешь не только уснуть, но и выспаться, когда Альвендуа наконец придет в голову, что ты могла вернуться к себе. Он, знаешь ли, умом не блещет.
— Зато блещет другим, — встала на защиту «жениха».
— И не поспоришь, — неожиданно согласился Шарль. — Блещет, а иногда даже цветет и пахнет. Цветочек, что с него взять.
Теперь от смеха еле удержалась я, сразу вспомнив злополучное растение на макушке Антуана, важно покачивающееся при каждом движении. Может, оно действительно одуряюще пахло — история этого не сохранила. Сейчас Антуан если и напоминал цветочек, то очень злой, не иначе как плотоядный, готовый взорваться тучей ядовитой пыльцы и сожрать одурманенную жертву.
— А ты точно не принц Филипп? — подозрительно спросила я.
— Совершенно точно, — насмешливо ответил Шарль.