Николь де Кибо сталкивается с необходимостью избавиться от призрака, чьи интересы пересекаются с делами Короны и Совета магов. Поиск ответов о прошлом и конфликты вокруг артефактов создают напряженную интригу между персонажами.
Антуана-то вы не забыли защитить.
У защищенного Антуана уже нехорошо горели глаза, из-за чего сам он напоминал поднятое умертвие. Тем не менее он не сдавался — колотил в полог с таким же упорством, как и раньше.
— Видите ли, инорита, дело в том, что кто попало этот проход открыть не может. Только те, на кого он запрограммирован, понимаете?
— То есть кто первый к нему прикоснется, на того и запрограммируется?
— Да нет же, он уже запрограммирован! — рявкнул Реми, заполучив укоризненный взгляд от начальства из-за проявленной несдержанности.
— То есть, инор, вы его запрограммировали на кого-то из нас и теперь хотите, чтобы мы пострадали от того, что оттуда полезет?
— Инорита, символ старый, очень старый. Он здесь очень давно, — мягко сказал старший маг.
— В таком случае я вообще не понимаю, зачем мы вам нужны для открытия прохода, — решила Люсиль. — Разве как проверка на защиту? Но приносить себя в жертву мы не согласны да, Николь? Пойдем-ка к коменданту, пусть переселяет. Если этот символ здесь давно, инор Брассо наверняка про это знал, поэтому нас сюда и подселил.
Она ухватила меня за руку и почти дотащила до двери. Но дойдя до проема, ведущего в спасительный коридор, мы обнаружили, что покинуть комнату не удастся — проход перегораживала невидимая, но тем не менее эффективно удерживающая преграда. Наверняка такая же, которая мешала Антуану нести праведное возмездие. Его стойкость заслуживала восхищения — он так и не сдался до сих пор, пытаясь выбраться из неожиданно возникшей тюрьмы. Не привыкли Альвендуа к ограничению свободы. Но я решила, что пример с него брать не стану — если уж столь уверенному инору не удалось проковырять проход ни силой, ни магией, то нам и пытаться не стоит. Поэтому я просто мрачно развернулась к дворцовой страже.
— Никто никуда не пойдет, — сурово пояснил маг, — пока не попытается открыть проход.
Нет, я прекрасно понимала, что без «перчатки» Франциска ни у кого из присутствующих этого не получится. И все же подходить и касаться не хотелось. Не нравилось мне сияние символа на стене. Совсем не так он проявлялся Франциском.
— Оно выглядит слишком ядовитым.
Я встала так, чтобы чувствовать спиной преграду. Вдруг пропадет? Тогда только шаг — и я уже в коридоре, а оттуда до коменданта совсем близко. Правда, непонятно, чем тот поможет. Разве что вызовет ректора? Да, лорда Фурнье маги дворцовой стражи должны послушать. И почему только ему отказывает хваленый дар прорицания в столь серьезных случаях? Шарлю, кстати, тоже.
