— Не знаю, — разочаровал он меня, аккуратно присаживаясь рядом с напрягшейся Люсиль. — Я так, краем уха слышал, что ректор потребовал отпустить Матье, иначе тот тоже бы здесь не был.
— И это четвертый курс? — презрительно процедил Антуан. — Дебилы.
— Ты моего кузена дебилом назвал? — вскипела я, давая выход накопившейся злости. — Там кто-то один ошибся, а ты уже сразу лепишь ярлык на всю группу. Обидно, что не удалось поучаствовать в соревнованиях в этом году? В прошлом тебе даже помощь сестры не помогла победить!
— Ты о чем? — заинтересовался Пьер-Луи.
— Ах, Николь, что ты так разнервничалась? — Вивиана побледнела столь заметно, что это никак нельзя было списать на аристократичный цвет лица. — Антуан вовсе не хотел никого оскорбить.
— Неужели? Да вы оба постоянно то и делаете, что оскорбляете других! С вами рядом сидеть неприятно!
— Николь, что такого сказал Антуан? — вступилась Соланж, не забыв недоуменно похлопать ресницами. — Ты же наверняка убедилась, что для мага меры предосторожности стоят на первом месте. К четвертому курсу все это должны накрепко усвоить, а кто не усвоил — у того действительно непорядок с головой.
Она улыбалась, наверняка примеряя на себя будущую роль правительницы, разрешающей споры подданных. Это поняла и Вивиана, которая неприязненно скривилась, явно собираясь высказаться теперь по этому поводу. В конце концов, почти уплывший из-под носа трон куда интереснее, чем разборки даже с еще не родственницей. Но речь невесты принца не произвела впечатления не только на меня. Антуан ее вообще не заметил.
— И с кем ты собираешься сидеть? — сузил он глаза, вычленив из моих слов самое для себя главное. — К участникам тебя никто не пустит.
Он бросил в сторону арены такой ненавидящий взгляд, что я испугалась. За Бернара. Ибо было в этом взгляде обещание неприятностей. Больших неприятностей. Соизмеримых с намечающимся скандалом.
— Очень надо сидеть с участниками, — бросила я. — Я лучше в читальный зал пойду.
— И что ты там будешь делать? — все так же зло спросил Антуан.
— Про Карла Благочестивого почитаю, — бросила я. — Как он монастыри строил. Все интереснее, чем вас выслушивать.
И рванула на выход, чтобы Антуан не нашел предлога меня сопровождать. Но наверное, монастыри были ему не столь интересны, поэтому меня догнали лишь Люсиль и… Пьер-Луи. Последний, думаю, тоже не горел желанием читать про монастыри, но выбора не имел.
— А почему именно про Карла Благочестивого? — спросил он.