Автор
В Аделине мире обычный дневник стал способом борьбы за жизнь в условиях непредсказуемого будни. Почему она не может стать супергероиней просто надевая трусики под колготками? Но сейчас даже такому простому и забавному трюку может грозить серьезная проблема, и это делает жизнь предельно мрачной и напряженной.
- Ты ещё здесь? – спросил он недовольно, глянув на меня в отражении зеркала.
- Уже нет, - цокнула я и вышла из туалета, на ходу вбивая в карте телефона, где находится ближайшая химчистка. Пока шла до неё кварталами, злорадно посмеялась с того, что грязные трусы Афанасьев сам добровольно вложил в тот же мусорный пакет, в котором я принесла ему чистые.
Глава 11. Андрей
За закрытой дверью в приемной снова что-то упало. Или ударилось о стену. Неважно.
Если первые два раза, слыша подобный шум и грохот, я выходил, чтобы проверить, что случилось, то сейчас – шестой раз за последние два часа – я не выхожу, зная, что Кондратьева опять не справилась с управлением своего тела и снесла что-то со стола, подоконника или стены.
В жизни не поверю, что она это делает случайно. Косячить с раннего утра в таком объёме можно только намеренно и заранее подготовившись.
Каждый раз порываюсь вышвырнуть её из этого здания и, желательно, из своей жизни, но снова и снова останавливаю себя тем, что не поведусь на саботаж малолетки. И дураку понятно, что она всё это делает специально, чтобы я сам же её и прогнал. Мол, увижу, что урона от неё больше, чем возмещения ущерба, и сам от неё избавлюсь.
Не дождётся!
Хотя, соблазн послать её куда подальше увеличивается с каждой минутой."
"Неожиданно для себя тихо хохотнул, поняв, что побаиваюсь выглядывать за дверь в приемную, ибо могу увидеть там апокалипсис, устроенный Кондратьевой.
Угораздило же меня сегодня назвать её своей фамилией. Кажется, на башке в этот момент у меня самого прибавилось с десяток седых волос.
Подумал: «Афанасьев, во что ты вляпался?», а тут Кондратьева над ухом зудит идиотскими шутками. И вышло, что, вроде, обращался мысленно к себе, но ляпнул то, что ляпнул.
Услышала бы это моя бабушка, уже бы привела тамаду.
В приёмной ненадолго стало тихо, а затем вдруг послышался смех. Женский. Смеялись двое.
Ладно, Кондратьева там точно смеётся, но Оксана… Вообще, не припомню, чтобы она улыбалась-то. Я взял-то её за эту собранность и строгость. Ни лишних эмоций, ни пустой болтовни, ни намёка на щенячий влюбленный взгляд, как было с предыдущими секретаршами. Всё по делу. Коротко и ясно.
А сейчас эта дефективная Кондратьева сломает мне единственную нормальную секретаршу.
Наконец, через несколько минут в приемной стало тихо. Заказал Оксане кофе, который, разумеется, должна будет принести мне Кондратьева, ведь теперь это её обязанность. Но в кабинет вошла Оксана и аккуратно поставила передо мной горячий кофе.
