Не знаю, как там себя ведут, говорят, одеваются, ходят, смотрят, короче, я ничего не знаю из той “высокой” жизни, Гай.
– Там и не нужно ничего знать. Я буду рядом.
– Нет, Макс, – пресекаю всякое возражение, – не обсуждается, я не поеду.
– Кати-и-и-и… – соблазнительно и нараспев, огибая рабочий стол, подходит Макс.
– Нет, и не упрашивай! Ну что смеяться, Макс? В качестве кого я там появлюсь?
– В качестве моей спутницы. Родители будут счастливы, что я в кои-то веки приду не один.
– А так там еще и твои предки будут?
– Естественно, это же их вечер.
– Ты серьезно не понимаешь? Вообще-то появление с тобой перед твоими родителями на таком вечере – это как бы… мягко говоря… накладывает некоторый штамп.
– Ну да, Гай. А мы не пара, мы не вместе, так что прости…
– Ох, Кати-Кати, – смеется Гай, – думал, до этого не дойдет, конечно, но ладно…
– А если вот так? – не успеваю сообразить, как Гай падает передо мной… на колени. Верней, на одно, ну так, как благородный рыцарь, и смеется, видимо, заметив, как мои глаза от удивления выкатываются из орбит. – А так согласишься?
– Вставай давай, клоун! – тяну руки и, вцепившись в рукава, пытаюсь поднять эту каменную глыбу, – ты что творишь, а если сейчас кто-то зайдет?!
– И что? – упрямится негодяй, посмеиваясь. – Какая прекрасная картина предстанет перед ними, а? Обзавидуются.
– В смысле и что? Гаевский, поднимайся, говорю! – но мои потуги поднять оказываются абсолютно жалкими и бесполезными, он как стоял на одном колене, так и стоит, даже не шатаясь, только тихонько посмеивается надо мной и стреляет своими пронзительными глазищами.
– Макс, вставай, пожалуйста! – шиплю, опасливо поглядывая на дверь, когда слышу в приемной топот.
– Только после твоего согласия.
– Тогда встретим твоих гостей вот в такой позе, – перехватывает мужчина мою руку и тянет на себя, заставляя подойти ближе. Раз, два шага на неуверенных трясущихся ногах. Шаги в приемной все ближе и ближе к моему кабинету, слышу тихие разговоры за закрытой дверью и мечу молнии взглядом в улыбающегося Макса. Но его, кажется, совершенно не пугает предстать перед незнакомыми людьми в таком глупом виде. Он искренне забавляется всем происходящим и абсолютно не смущается своего положения.
– Макс, встань, ну же, – делаю еще попытку, подхватив за локоть. Тяну, что есть сил в моем ослабевшем от страха тельце, но в итоге меня только ближе притягивают к себе, смотря снизу вверх так волнующе, что дыхание перехватывает.