Автор
Встреча в универе: Как всегда в начале сентября толпа студентов и их родителей собиралась у входа. Я шла между девчонками, аккуратно держа букет из поздних роз. Эти цветы были особенными — большие, красивые и с нежным ароматом, который в сравнении с магазинными выглядел как свежевыжатый напиток....
— Это за кем я там бегал? За Викой что ли? — оборачивается к другу Денис.
— И за ней тоже, — ухмыляется Тихонов, останавливаясь. — Пол деревни за неделю обошел.
— Врешь ты все, — краснеет Денис, а мы с Ингой тихо посмеиваемся.
— Не было у меня ничего там ни с кем — возмущается Кондратьев.
— Ну и хорошо, что не было, — подхватывает его снова за руку Инга. — Мы верим, верим.
— Правда не было, ты мне веришь, Снежана? — снова я осталась одна у края тротуара, пока Инга утаскивает Дениса. За ними машинально следует Тихонов.
— Верю, — успеваю сказать я, когда слышу приближающийся с ревом мотоцикл, что едет прямо на меня. Не успеваю ничего сделать или отойти в сторону, как меня на ходу хватает сильная и крепкая рука, перекидывает через бак мотоцикла и газует. Я чуть не откусываю себе язык, приземляясь животом на железку и больно ударяюсь о какие-то рычаги. Я реально свешиваюсь поперек мотоцикла и даже не могу кричать, настолько из меня вышибло дух. Рука в перчатке крепко прижимает меня к баку за зад, поправив на мне короткую юбку.
Перед моими глазами мелькает асфальт, и я думаю только о том, чтобы не проехаться по нему лицом. Дергаюсь, на что получаю окрик «Лежи тихо», который заставляет меня взять себя в руки и попытаться кричать, но ничего не получается, только мычу, прижатая плотно к баку. Нос заполняет запах бензина, меня начинает подташнивать, а потом спазмы накатывают болезненной волной. Слышу чертыханье, и мы делаем крутой поворот, выезжая на грунтовую дорогу, отчего я подпрыгиваю на баке и чувствую, будто у меня ломаются ребра и вся грудная клетка.
Наконец мотоцикл резко останавливается, отчего я чуть не скатываюсь через руль, но меня удерживают руки в перчатках и снимают с бака, ставят на ноги. Меня ведет куда-то в сторону, и я падаю на колени, извергая содержимое желудка на траву. Мне настолько больно, каждый спазм будто режет пополам, что из глаз горячими потоками льются слезы. Наконец спазмы прекращаются, и я, пошатываясь, встаю, вытирая лицо подолом фартука.
— Ты, придурок! Чуть не убил меня, ты хоть понимаешь, что могло бы случиться?! — ору я, будто помешанная.
