16 июня. Понедельник. Ариана. В учебном лагере колониальных войск, где сам подписался на длительное путешествие, каждая минута важна для поддержания физической формы. Теперь важно использовать неделю между завтраком и обедом, когда любимое место нахождения исполняющего обязанности энсина Кольера становится критическим тренировочным пространством....
Причём, извозчик этого не заметил, так как Энтони к нему, естественно, не поворачивался.
Теперь надо переодеться. И делать это будем непосредственно на месте, так как Младший уже натурально плешь проел, экономист хренов. Он буквально каждый шанди считает, хочет поставить все деньги в тотализаторе.
«Сначала уточним, можно ли на себя ставить» — предупредил Энтони.
«А в чём проблема-то⁈ И на кого бы нам ещё ставить⁈» — возмутился Младший.
Энтони в этот момент шёл через площадь к тем же воротам, что и накануне. Вчера забыл уточнить, куда именно подходить.
Так и получилось. Привратник пробурчал, что головой надо не только есть и сказал идти к южным воротам. Отойдя, Энтони увидел над этими воротами буквы «Оr» (Oriens — восток, лат.)
Парень пошёл вокруг здания. Заодно рассмотрел, что над каждым входом имеется цифра. Причём, начинался отсчёт от ворот, по часовой стрелке.
А народ уже подтягивался. В Колизей постоянно заходили и выходили. Кто-то курил, кто-то ел. Вон парочка в арке обжимается.
«Сейчас, сейчас!» — Младший, чем ближе подходили, тем становился всё более зловещим.
Примечательно, что сейчас на Энтони поглядывали. С любопытством, удивлением, недоумением. Видимо, среди простого люда рассекать в маске не принято. Странно, а что такого? Ясно же, человек идёт на арену.
«Кстати, нас же не узнают, так?» — с плохо скрытой жадностью спросил Младший.
«Мы не будем никого грабить. Это не наше кредо».
«Вон, смотри. Какие дяденьки интересные. Явно же тут „работают“.
Упомянутые мужчины явно уголовного вида и, кстати, все трое в жилетках, без пиджаков и в кепках (униформа у них тут такая что ли?) недобро глянули на Энтони, словно услышали Младшего.
«Это насилие, как ни оправдывай. А мы за мирный труд».
«Чё? С каких пор?»
«Чужой мирный труд. А мы воспитанные…»
«Упыри» — Младший хихикнул.
«Но воспитанные. Нельзя гадить там, где ешь. По крайней мере, пока не доешь».
«Энтони Кольер, — засмеялся Младший.
«Ха-ха. Так, вот и ворота».
И они были открыты. Энтони зашёл внутрь. Широкий проход, через метров десять перекрыт решёткой. А для особо умных и рассеянных имеется большая жёлтая вывеска рядом с дверью справа, где большими чёрными буквами написано: «Gladiatoribus».
За дверью оказался короткий коридор. Окошко справа. Там сидел лысоватый и худой, как велосипед, мужик. С редкой козлиной бородкой.
