Гениальный фотограф Павел Сгорбыш оказывается в центре таинственной смерти своего наставника Леонида Петровского. Наследство особняка и других богатств скрывает мрачные секреты, связанные с фотографиями. Необходимо разгадать послание «НЕГАТИВ», чтобы узнать правду об убийстве.
— …Я смотрю во двор и вижу, что ворота моего гаража открыты!
— А горящую машину в двух шагах вы не заметили? — ехидно спросил высокий.
— Какую еще машину? — занервничал мужчина. Похоже, он единственный не заметил, из-за чего же все мы здесь сегодня собрались. Пожара.
Высокий обернулся и крикнул:
Подошел товарищ в форме и попытался увести «пострадавшего». Тот упорно сопротивлялся:
— Я требую соблюдения закона! Меня ограбили!
— Хорошо, хорошо. Вы оденьтесь, потом мы пройдем в дежурную часть, там вы напишете заявление.
— Я требую, чтобы занялись моей машиной!
— Но ваша машина цела…
Они наконец удалились.
— Документы? — повернулся ко мне высокий.
Я достал техпаспорт и права. По счастью, они лежали во внутреннем кармане пиджака. Вместе с ними я случайно достал конверт Сгорбыша и хотел было переложить его в другой карман.
— А это что? — подозрительно спросил высокий.
— Видите, здесь написано: «НЕГАТИВ»?
— Петровский, — подсказал я.
— Петровский. Это теперь не личное, а общественное. Глядите, сколько людей на ноги подняли!
— Но не я ведь ее подпалил?
— А почему подожгли именно вашу машину?
— Не мы выбираем, нас выбирают, — философски заметил я. Объяснять, почему подожгли именно эту машину, было долго. К тому же у меня никаких доказательств. Я просто отдал ему конверт и сказал:
Как я и ожидал, после того как высокий заглянул в конверт, лицо у него вытянулось:
— Мне он дорог, как память. Верните, пожалуйста.
Высокий беспрепятственно вернул мне конверт. Вот так и они. Из Синдиката. Открыли его, заглянули внутрь и решили: мусор. После чего постановили отдать конверт мне. А если бы там и в самом деле был негатив?
Сотрудники милиции промурыжили меня часа три. И постановили: хулиганство. Нашелся свидетель, который наблюдал, как к моей машине подбежали двое мужчин, быстренько облили ее бензином и подожгли. Описать их он не смог. Сказал, что за поджогом наблюдал издалека, что разумно.
Я знал, что они никого не найдут. Ни мужчин, обливших мою машину бензином, ни «кузнечика». Скорее всего, это был искусный грим, а девушка хорошенькая. Во всяком случае, актриса она замечательная! Я усмехнулся. Ну что, Петровский, доигрался?
Наконец меня отпустили. Легче мне от этого не стало: я шел домой с пустыми руками. У меня больше не было ни-че-ro. Лишь паспорт Сгорбыша. Постой, постой… А компьютер? Это моя последняя надежда.
Надо сказать, что устал я смертельно.
