Гениальная воровка Агата возвращается из Ниццы по просьбе подруги, оставив позади надежду забыть холодного московского чиновника Алексея Пушкина. Её ждут серьёзные испытания, которые переплетут судьбы героев в непредсказуемый клубок интриг и опасностей.
Отпуская Кирьякова, Лелюхин как-то упустил из виду, что его приятель может не явиться. Найдет себе дела интереснее, чем трясти француза. Может, из Пресненского участка его перехватили. Судя по записке, застрянет там надолго. До вечера – точно. И как потом выкручиваться перед Эфенбахом? К тому же французским Лелюхин владел настолько, чтобы вечно читать одну и ту же страницу романа.
– Будем действовать по обстановке, – наконец ответил он, более рассчитывая на сыскной авось. От прочих авосей полицейский отличался тем, что не только выручал от обер-полицмейстера, но и выводил из безнадежных ситуаций. – Придет Пушкин, никуда не денется…
Слова в который раз показали свою магическую силу. О чем хотелось бы произнести короткую речь, страниц на тридцать, но оставим на следующий раз. Короче говоря, в приемную часть вошел Пушкин. Был он не в привычном отрешенном настроении, деловит и собран.
– Иван Андреевич, хорошо, что вы здесь, – без лишних приветствий обратился он к Актаеву. – За французом с приезда ходите?
– Так точно, веду…
– Вчера днем месье заходил в контору страхового общества «Стабильность», что на Новинском бульваре?
– Так точно, – ответил Актаев, сраженный такой прозорливостью. – Господину Эфенбаху сегодня доложил…
– Долго пробыл?
– Не сказать… Полчаса…
– Господин в бородке и английском пиджаке вышел его провожать?
– Месье один ушел… Довольный, аж посвистывал…
– Проживает в «Лоскутной»?
– Нет, в «Билло»…
Слушая расспрос, Лелюхин не мог понять, с какой стати Пушкину вдруг понадобился француз. Про него и слова не было, когда обсуждали убийства вдовы Ферапонтовой и страховщика. Откуда взялся? О чем Василий Яковлевич спросил напрямик:
– Тебе, Алеша, зачем он сдался?
– Задать вопросы, – как всегда точно и бесполезно ответил Пушкин.
– Ну, так тебе и карты в руки. Наш раздражайший полководец тебе велел их выдать. Бери, играй! А мы с Васей рядышком побудем. Мало ли что…
Подобные ребусы Пушкин разгадывал на лету:
– Эфенбах приказал задержать месье Жано?
Лелюхин выразительно скривился.
– Ну зачем такие грубости… Из подданного Французской Республики велено всего-навсего вытрясти все, что можно: кто таков, зачем по Москве рыщет, с кем встречается… Ну и тому подобное. Сам понимаешь…
– Где и когда встреча? – обратился Пушкин к Актаеву.
– Через три часа в «Славянском базаре»… Он с молодым человеком будет иметь тет-а-тет…
Не интересуясь подробностями, Пушкин направился к выходу. Что очень не понравилось Лелюхину.
