В непонятной Варшаве 1893 года начинается сюжет о ловких финансовых махинациях и жестоких уловках в мире страхования жизни. Книга раскрывает дьявольскую истину французского поднадежного журнала, способную навредить не только доверчивым клиентам, но и целым медицинским сообществом....
Работа его заключалась в том, что он пил чай и читал легкие книжки, до которых был большой любитель.
Когда входной колокольчик звякнул, Дейер поморщился, но решил, что клиент не заметил приемные дни, позвонит и уйдет. Но клиент не уходил. Колокольчик звякал так, будто пришедший наверняка знал: хозяин конторы на месте. Чтобы унять противный звон, Дейер отправился лично указать на ошибку. За стеклом двери он увидел незнакомого господина. Нотариус довольно громко, чтобы услышали через стекло, крикнул, что контора закрыта, будет рад видеть завтра.
– Прошу простить за неурочный визит. Дома мне сказали, что вы в конторе… Дело срочное. – И господин представился.
Дейеру ничего не оставалось, как пригласить чиновника сыска в кабинет. От чая и закусок Пушкин отказался, в предложенное кресло сел, расстегнув и не сняв пальто.
– 22 февраля, во вторник, к вам прибыл господин Алабьев, чтобы подписать завещание…
Подобная информация секретной не была, но касалась только отношений нотариуса и его доверителя.
"– В чем, собственно, дело? – спросил Дейер, не желая давать полиции поблажку. Нечего совать нос куда не следует.
– Господин Алабьев прибыл со свидетелями, которые по закону должны были заверить его подпись.
– Мы действуем строго в рамках закона, – ответил нотариус. Направление разговора все больше ему не нравилось. – В чем ваш вопрос?
– Господин Алабьев всегда пользуется вашими услугами?
По московской традиции купцы и прочие деловые люди предпочитали иметь дело с одними и теми же адвокатами и нотариусами.
– Господин Алабьев может выбирать любого нотариуса, имеющего право ведения дел, – Дейер захотел свернуть непонятный разговор.
Нотариус встал, прозрачно намекая, что готов проводить гостя до двери. Пушкин не шелохнулся.
