В непонятной Варшаве 1893 года начинается сюжет о ловких финансовых махинациях и жестоких уловках в мире страхования жизни. Книга раскрывает дьявольскую истину французского поднадежного журнала, способную навредить не только доверчивым клиентам, но и целым медицинским сообществом....
Как предписывала инструкция. Чтобы серьезность его намерений была ясна.
Грохот оглушил. С потолка посыпалась известка.
В номер вбежали Лелюхин с Актаевым. Их помощь уже не требовалась.
Уткнув лицо в подушку, Агата тихонько постанывала.
28 февраля 1894 года,
Чистый понедельник, Великий пост
• 84 •Эфенбах умел быть хлебосольным хозяином. Дорогого французского гостя угощал не где-нибудь, а у Тестова. Несмотря на пост, для особых гостей в трактире водилась и рыбка, и икорка, и даже страшно сказать – знаменитый молочный поросенок.
– Ну, герой наш раздражайший, отличился, нечего сказать! – громыхал он на весь зал.
Ничего не оставалось, как присесть к столу. Пушкин совсем не выглядел героем-победителем, напротив, казался строг и печален. Предложенную рюмку пригубил, от поросенка отказался.
– Обстоятельства дела изложены в протоколе, – сухо сказал он.
– Да что там протокол, черви съедят и не подавятся… Лучше расскажи, как оно так легло, – Михаил Аркадьевич хотел блеснуть перед Жано.
– На каком языке докладывать? – спросил Пушкин.
– А чего там, один раз по воду пойти, давай по-французски, красивый язык, люблю! – и Эфенбах чокнулся с инспектором.
– Начинать с Ниццы или с Москвы?"
"– Какой ты скучный, Пушкин… Ну, начинай оттуда! – Михаил Аркадьевич сделал широкий жест.
– О да! Сгораю от любопытства! – сказал Жано, опрокидывая рюмку.
– Прошлым летом в Ницце господин Алабьев Кирилл Макарович совершил большую глупость, – начал Пушкин, глядя в запотевшее окно трактира.
– Телеграмма пришла сегодня утром, – подтвердил Жано.
– Женой его стала некая Мещерина, Лидия Павловна. Брак было решено сохранить в тайне. До поры до времени. К сожалению, о нем узнала сестра Кирилла.
