В непонятной Варшаве 1893 года начинается сюжет о ловких финансовых махинациях и жестоких уловках в мире страхования жизни. Книга раскрывает дьявольскую истину французского поднадежного журнала, способную навредить не только доверчивым клиентам, но и целым медицинским сообществом....
Обдумав важные сведения, Эфенбах понял, что за французом нужен глаз да глаз. Хорошо, хоть до утра из гостиницы не денется, раз Актаев в этом уверен.
– А сам-то как?
Пушкину оставалось проявить не столь уж сложные чудеса догадливости.
– Дело вдовы Ферапонтовой оказалось довольно тривиальным, – сказал он. – Сегодня утром ее нашли мертвой под собственной лестницей.
– От ведь, не знаешь, где рубль найдешь, а где тебя закопают…
– Смерть хотели представить несчастным случаем. Пристав Носков почти оформил.
– И куда его?
– В шее вдовы обнаружена булавка, – продолжил Пушкин, не уточняя, кто именно обнаружил.
– Вот ты какой, сизый ворон! – выразил интерес Эфенбах. – Как же ее?
– Довольно поздно ночью, когда дворник ушел в сторожку, убийца поднялся на второй этаж и постучал. Вдова ему открыла. И получила удар в горло. После чего с его помощью свалилась с лестницы. При ударе сломала шею. Отчего умерла. Обычно Ферапонтова никого не пускала в дом, гостей у нее не было никогда.
– Зачем? – спросил Михаил Аркадьевич, подразумевая открытую дверь.
– Убийца сообщил нечто такое, что заставило ее отпереть. Ночью.
– Вот ведь, голова без костей! – похвалил Эфенбах ловкость преступника. – И как?
– Подозреваемый очевиден. Осталось его задержать и допросить.
– Молодец… А что не пляшем?
Пушкин не хотел объяснять мелочи, которые мешали формуле сыска указать точно на виновного.
– Есть детали, которые требуют понимания, – ответил он.
– Понимай, не жалей, – разрешил Эфенбах. – Где она подстраховалась?
– В «Стабильности».
Это была неприятная новость. Не объясняя настоящей причины, Эфенбах вдруг потребовал, чтобы расследование было проведено самое тщательное. Разобраться до самых корешков. Выяснить, что на самом деле происходит с мертвыми живыми и опять мертвыми вдовами. Про остальные дела забыть, силы бросить на «Стабильность». Такой приказ Пушкину исполнить было легко: других дел у него не имелось.
Что же до особого внимания Михаила Аркадьевича к заурядному делу, секрет был прост: он решил подстраховаться.
Дело в том, что Михаил Аркадьевич и его семья застраховались именно в этом обществе. «Стабильность» казалась надежной, обещанный по концу договора пай был приличный. И вот такой казус: сначала признали живого человека мертвым, а теперь вдова взаправду умерла насильственной смертью. Дурной признак, тревожно за свои страховые премии: вдруг ловкие людишки вздумали разорить «Стабильность», а потом купить по дешевке. Вот и начали крутить темные делишки со страховками.
