В непонятной Варшаве 1893 года начинается сюжет о ловких финансовых махинациях и жестоких уловках в мире страхования жизни. Книга раскрывает дьявольскую истину французского поднадежного журнала, способную навредить не только доверчивым клиентам, но и целым медицинским сообществом....
– Необходимо пояснить еще одно обстоятельство… У меня не самые простые отношения с Валерией, дочерью Макара Ивановича… Кажется, она возложила на меня вину за смерть матери… Она меня ненавидит… А эта женщина, подружившись с Валерией, пользуется ею в своих целях… Вертит ею, как захочет… Эта дама замышляет меня убить, а бедный ребенок, Валерия ведь еще ребенок, ей всего двадцать лет, будет ей помогать из… Из ненависти ко мне…
– Для подобного обвинения нужны факты, – сказал Пушкин, оттягивая вопрос об имени дамы.
– Готова их представить… Несколько часов назад в кофейной «Эйнем», что в Театральном проезде, она вылила на меня кофе… Прилюдно.
– Вам плеснули в лицо?
– Подошла сзади и подло вылила за шиворот. – Лидия Павловна показала, куда попал кофе. – Это только начало… Предупреждение… Они меня убьют. Вот увидите…
– В чем смысл убивать вас?
Лидия Павловна горько улыбнулась такой наивности мужчины.
– Эта дама хочет стать супругой Макара Ивановича. Валерия обожает ее, хочет видеть своей новой мачехой.
Оценивать риск Пушкин не стал. Он спросил, как зовут даму, замышляющую убийство.
– Баронесса фон Шталь, – ответила мадам Алабьева. – Хоть она принесла в кофейной извинения, я не верю ни единому слову… Это страшная хищница, – и она погладила свои ноготки.
Обещав разобраться и принять меры, Пушкин выпроводил мадам Алабьеву. Обстоятельства заставляли спешить.
• 23 •В доме у тетушки пахло так, как и должно пахнуть у любимой тетушки на Масленицу: вкусными, ароматными блинами.
Даже в таком состоянии он замечал, как старательно и неумело заметались следы пребывания Агаты.
– Ах, мой милый дружочек, если бы полиция работала так, как ты ешь, в Москве был бы идеальный порядок, – сказала тетушка.
Заступаться за всю полицию было трудно, но за сыскную Пушкин хотел обидеться. Съеденные блины немного мешали.
– Где ваша гостья? – только спросил он, испытывая блаженство сытого человека.
