В непонятной Варшаве 1893 года начинается сюжет о ловких финансовых махинациях и жестоких уловках в мире страхования жизни. Книга раскрывает дьявольскую истину французского поднадежного журнала, способную навредить не только доверчивым клиентам, но и целым медицинским сообществом....
Ни архиерейские увещевания, ни распоряжения обер-полицмейстера, ни даже указы генерал-губернатора не действовали. Горожане объедались блинами, упивались и веселились, кто как мог. Перед Ферапонтовой предстали сейчас безобидные результаты празднования.
Один из чиновников сыска, самый юный, спал на сомкнутых стульях (заметим, что это был Актаев, который вечером не рассчитал своих сил). Другой, по виду старший, жадно пил из стакана, потирая живот и подливая из опустевшего графина (разумеется, Лелюхин, Василий Яковлевич, кто же еще).
Взявшись за стул, Ферапонтова села на той стороне стола, что предназначалась для просителей.
– Вам чего? – спросил Кирьяков, не поднимая страдающую голову.
– Жаловаться пришла, батюшка, – сказала вдова тоном, не оставлявшим надежды. – Бедная и всеми гонимая вдова чиновника Ферапонтова, мещанка.
На гонимую, а тем более бедную, вдова слабо походила.
– Жалобы принимает участок полиции…
– Была в участке, пристав Носков, жулик известный, к вам отослал.
– К нам нельзя. Идите вы… – тут Кирьяков опомнился и сдержался, – …идите в участок, все к ним… У нас всего лишь разбой, кражи, трупы, ну и тому подобное…
– Так потому что труп, к вам пристав направил…
Кирьяков на всякий случай приподнял голову: мертвецов с почтенной дамой вроде бы не было.
– Где труп? – только спросил он.
– Я – труп, – сообщила вдова.
Ну ясно: сумасшедшая, что с нее возьмешь. Такие порой заглядывают в сыск.
– Мадам, я очень рад, что вы труп, хотя выглядите чудесно. Идите домой, отдохните, попейте водички, микстурки, чайку, кваску, сбитню, молочка, настоечки, ликерчика, винца, глядишь, и отпустит…
Подобного издевательства Ферапонтова не стерпела и жахнула старческим кулачком по столу.
– Ты со мной, батюшка, шутки не шути, я мужа двадцать лет назад схоронила… Говорю тебе: меня трупом назвали.
– Кто же посмел? – с дрожью спросил Кирьяков.
И тут Ферапонтова выложила обстоятельства возмутительного случая.
Надумала она оформить страховку, все-таки возраст уже такой, что того гляди помрешь.
