Говорить сапер не мог, но взгляд над засохшими в черной корке бинтами был понятен.
— Уйдете морем, точно говорю, — упорно заявила Катя, останавливаясь, чтобы не уткнуться бампером в зад полуторке, ковылявшей на спущенных скатах. Из ее кузова отстраненно смотрел раненый моряк, крепко ухватившийся за ствол «ДШК».
Вдоль дороги все гуще стояла техника и распряженные повозки. Метался военинженер 2-го ранга, стояли 122-мм орудия, похожие на брошенных обиженных слонов. Впереди была Камышовая бухта, там что-то чадно горело. Высокие столбы черного дыма стелились над берегом.
— Мы пока в сторонку, — пробормотала Катя, сворачивая с дороги. Трехтонка перевалила через кювет. В кузове сообща застонали. Катя, стиснув зубы, провела машину мимо пирамиды пустых ящиков. «ЗИС» взобрался на пригорок и скатился в лощину. Остановились у зарослей диких маслин.
— Передых, — сказала Катя, глуша мотор.
От бутерброда с толстым слоем тушенки Катя отказалась, хотя в желудке щипало. Нечего чужой паек хавать. Тем более напоследок можно случайный осколок в живот схлопотать. Подлечить, может, и подлечат, но…
Личный состав перекусывал, мрачно обсуждая обстановку на передовой. Шум боя был слышен даже здесь, у бухты. Вчера еще Камышовая была глубоким тылом. Катя лежала под чахлым деревцем, смотрела на прыгающих кузнечиков. Остается последнее, но немаловажное, — прорваться на борт «Чкаловца». Вроде все было продумано, только план на одну персону рассчитан. Тринадцать человек, понятно, несколько иное дело. Ну, как-нибудь. Хотя тринадцать — число так себе. Фу, на суеверия потянуло.
— Катерина, а как дальше? — рядом присела Мотя. — Мы же на эвакуаторный пункт должны прибыть. Еще непонятно, куда нас на посадку определят.
— Матильда, ты видишь, что творится? Не до нас сейчас. Подойдет корабль, сядем. Ты бы пока сообразила, где нам еще воды раздобыть.
— Катя, — осторожно сказала военфельдшер, — ты нас специальным приказом отправлять будешь? Это из-за Чоботко?
— Угу, особым распоряжением командующего. Хорошо бы, ежели так. Только на общих основаниях плыть придется. Так что готовь народ.
— Кать, а вдруг нас потопят? — прошептала Мотя. — Немцы же над бухтой так и висят, — военфельдшер замолчала. К женщинам ковылял Чоботко.
— Товарищ, — парень явно не знал, как именовать Катю. — Товарищ старший по команде, разрешите вопрос задать. — Чоботко кинул выразительный взгляд на военфельдшера.
Мотя поджала губы и отошла.
— Чего тебе? — неприветливо сказала Катя, поправляя ножны с трофейным ножом.