Автор
В зале пахнет нечистотами и потускнелыми люстрами. Здесь царит атмосфера постоянного напряжения: спасатели угрюмо готовятся к новой авантюре, а я выгляжу как заправская буханка, с гулькой на голове и грязным спортивным костюмом. Кровавый дождь изнутри подчеркивает мой усталый вид — готовясь к очередному свадебному инциденту....
— А я тебе ещё прошлый раз говорила — куда ты рожаешь?! Ничего за душой нет, она рожает! Только и надежда на Анатолия была. Так нет же, ""мы"" с претензиями. Развелась она. Куда ты разводилась?! По съёмным шарахаться??
Закатываю глаза.
— Мам, переключи пластинку. Я это уже слышала. Ты с моими детьми ни дня не сидела, поэтому не надо мне указывать рожать мне или не рожать.
— Ты ноги раздвигаешь и рожаешь, а я сидеть должна?!
— Все, мам? Или ты ещё не всё высказала?
— А обо мне ты подумала, что Анатолий мне за лечение платил, а я как пенсионерка сама не тяну?!
Раз в год на санаторий она не тянет, да.
— Знаешь, мам, ты сейчас живёшь в квартире, где есть моя доля. Вот разменяйся, продай и забирай мою долю на лечение.
— И на что же я разменяюсь?! На общагу???
— Больше я ничем помочь не могу.
— Конечно не можешь! Тебе только уборщицей или продавцом на рынок теперь. А может и куда похлещё! — явно намекая на проституцию.
Тоже происки Толика. Не первый раз её накручивает.
— Куда ты без института.... А я тебе говорила!
— Ой, ничего ты мне не говорила. Разрешение на брак подписала и отправила с Толиком в другой город, — понижаю я голос смущённо.
Но после драки, с трудом могу сдерживать эмоции.
— Ах ты неблагодарная! Ты же сама меня умоляла, рыдала, что аборт делать не будешь.
Мама всю жизнь бегала на аборты, никогда этого не скрывала и всегда выставляла себя жертвой, терпящей отца только из-за меня. Чтобы я росла в полной семье. Но он все равно ушел, и пропал.
— Мне было очень страшно, да.
— А сейчас тебе не страшно?! Двое на шее висят, она третьим обрюхатилась, так ещё и чужих на себя повесила!
— Так! Ничего я не повесила, ясно? Да и не беременная я.
— Врёт ещё.... Какой же дурак на тебе женится с двумя детьми, если только лопух какой-нибудь, когда уже пузо на лоб лезет.
Мама убеждена, что ребёнок должен быть один — остальное дурость, и можно позволить себе только с богатым надёжным мужем. А когда я забеременела младшей, наш брак с Толиком стал сыпаться уже публично.
Сначала — ранило. Потом.... стало всё равно!
— Ты просила хвастаться, мама, вот, хвастаюсь: у нас все хорошо, просто чудесно! И муж у меня самый лучший на свете мужчина.
— Что там за баттлы у тебя? — шепчет, смеясь Добрыня.
Сжимаю в ответ ему руку.
— Извини, пожалуйста, — прикрывая телефон, шепчу ему. — Это старинная ""драка"".
— Не-не...
