Выйти замуж за злодея — это история из семейства основателей Города десяти островов, где главный герой отмечал красоту женщин с утонченными манерами и огненным в постели. Но его благородные черты часто не сочетались с горячим нравом любовниц. В этом мире мода важнее всего, и он легко понимает желание выглядеть стильно, даже если это приносит боль окружающим....
Как выйдут из своих академий, так к нам, на Анадари. Чем им уж бедняга Энбри приглянулся, кто ж их знает. Ты, главное, Лэри, не бойся. Его изловят. Скорее всего. Когда-нибудь обязательно. Ну, не изловят, так разложится, если плоти не нажрется… В общем, дверь запирай.
Немедленно вспомнилось, что на втором этаже в спальнях остались открытыми окна. Да и дверь входную я полдня держала нараспашку, пытаясь создать сквозняк и выгнать из комнат тяжелый запах влажной рухляди.
— Швабра есть? — Грэм вытащила из ведра стоявшую вверх тормашками деревянную швабру.
— Есть, — не пожелала я приобретать ненужную вещь.
— Как закроешься, подопри дверь!
— К-хм… хорошо. — Я поймала себя на том, что судорожно пытаюсь сообразить, в каком из чуланов хранится универсальное оружие от зомби. Вдруг поднятый уже того… забрался в коттедж по дождевому желобу и рыщет в поисках еды, а я магический охранный контур не пробудила! Но главное… Где стоит швабра — не знаю!
— А чугунная сковородка есть? — вела допрос с пристрастием лавочница.
— Сковородкой тоже дверь подпереть?
— Нет, просто держи поближе, — посоветовала лавочница. — Вдруг придется отбиваться.
Возвращаясь в дедовский коттедж, я трусливо оборачивалась и вообще внимательно осматривала знакомую с детства улицу, пытаясь выискать кого-нибудь, кто нацелился слопать нимфу. Сколько помню старую Грэм, заглянешь к ней в лавку за какой-нибудь ерундой, наслушаешься жути, а потом крадешься по улице, как не в себе.
За еду мертвецы принимали все, что трепыхалось и подавало признаки жизни. Ни обонянием, ни слухом они не обладали — реагировали на движение. В кабинете некромагии, бесполезные уроки по которой приходилось посещать, чтобы получить аттестат, висела иллюстрированная памятка. В ней говорилось, если средь бела дня или темной анадарийской ночи неожиданно встретился подозрительный тип, и по специфическому зловонию удалось наверняка определить, что он не маньяк, а оживший труп, то следовало падать на землю и энергично притворяться мертвым.
На террасу не поднялась, а взлетела, словно по тихой улочке действительно галопом несся померший Энбри Полт. Истерично зазвенели ключи, замок — подлец, — провернулся. Наконец за спиной хлопнула дверь и… охранный контур, работавший всего-то два жалких года, оказался разряженным.
