Автор
В выкупленной родной семье каждый день начинается как обычная поездка, но потом внезапно превращается в бегство. Вспыхивают скандалы и ссоры, а за дверями соседей готовятся к нечто ужасное. Супруги пытаются сохранить равновесие между тем, как они жили, и новой реальностью, где каждый шаг подозрителен....
— Нет, даже на мои сообщения не ответил. Видимо, после неудачи с наследством он вычеркнул нас из своей жизни.
Красильников трет переносицу.
— Ты грустишь из-за этого?
От вопроса я чуть не испускаю стон.
— Потому что человек, за которого я вышла и с кем хотела растить ребенка, желал только срубить бабла? И в итоге урвал хоть немного… Нет. что ты! Я ни капли не расстроена.
Мирон выдыхает как-то резко.
— Я имел в виду… Ладно, извини.
Как будто уютный момент разрушился. Вот глупость! Но лоб Мирона расчертила морщинка, и мужчина повернулся от меня к малышу.
— Это мне нужно извиниться, Мирон. Прости. Я выплеснула эмоции по отношению к Ивану! А ты хоть и… помог ему, но не отвечаешь за первопричину всего этого бреда.
— Брось, — говорит Мирон, хотя заметно смягчается, — я уже говорил — итог сего «бреда» получился чудесный.
— Я больше жизни люблю своего сына…
Насчет Матюшки он абсолютно прав. Смотрю на сыночка и вздрагиваю — именно в этот момент приходит уведомление об электронном письме.
— Оставлю тебя одну.
Мирон поднимается на ноги. Но я тоже встаю и останавливаю его взглядом.
— Подожди. Это касается и тебя тоже.
Открываю почту — так и есть. Быстро нажимаю на письмо, буквально впиваюсь взглядом в открывшийся документ. Начало, написанное научным языком, цифры. У меня хоть и экономическое образование, но сейчас трудно собраться и воспринимать заумные формулировки.
Еще доктор от себя лично написал, что предыдущая бумага подлинна и совпадает с их результатом. Значит, Мирон был со мной честен.
От напряжения из моих глаз выкатываются слезы.
— Что там?! — напоминает о себе Красильников.
Поднимаю на него затуманенный взгляд, быстро стираю капли.
— Твое отцовство подтверждено. Теперь я могу быть уверена.
Его губы на секунду напрягаются в нитку, но он никак не комментирует.
А я вроде и чувствую удовлетворение от сделанного дела, но полностью растеряна. Что дальше?.. Даже коленки становятся ватными.
— Идем, сядем, — скупо предлагает Мирон.
Видимо, заметил мое состояние. Суетливо киваю. Мы отступаем к дивану, садимся поодаль друг от друга.
— Ты и правда готов нести ответственность за ребенка? — спрашиваю серьезно. — Год за годом? Ты ведь не на такое изначально подписывался.
